Книга Где моя башня, барон?! Том 6, страница 68 – Антон Панарин, Сергей Харченко

— Дни весёлые выдались, — ответил я ей улыбкой, затем поднялся по лестнице.

Сейчас душ, затем уже еда. Душ точно приведёт меня в чувство ненадолго. И ещё я не забыл о фиолетовой жемчужине, которую забрал в башне. Надо подумать о руне, которой усилить своё тело.

Открывая дверь, я услышал хлопающие оконные створки. Ветер задувал капли дождя, которые глухо шлёпали по паркету.

— Явно ведь старый хозяйничал, — пробурчал я под нос, дотягиваясь до выключателя.

— Клац! — тихо услышал я срабатывание механизма, но свет не включился.

Не понял.

Я прошёл дальше, запнулся о разложенный диван, и немного заскользила по паркету нога. Кто там и что разлил, мать его⁈

Дотянувшись до лампы я дёрнул выключатель и уставился на диван.

Охренеть не встать! На диване в нелепой позе замерла обнажённая и совсем мёртвая… Ольга Громова. Несколько ножевых ранений, одно из них в сердце. Но самого ножа я не увидел.

Мысли заметались в голове, но мне не дали возможности обдумать ситуацию. Полицейская сирена завыла за окном. За дверью взвизгнула Катя, закричал Никифорыч.

Дверь от удара распахнулась и в кабинет ввалились полицаи.

— Внимание! Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас… — загремел у меня над ухом грубый голос полицейского, когда меня уронили на пол и накидывали наручники.

Сопротивляться? А толку? Что изменится от этого? Только хуже будет.

На этот раз я влип конкретно. И теперь нужно подумать, как выкрутиться из этой весьма дерьмовой ситуации. А самое главное, какой смертничек организовал для меня такое веселье.

Меня провели мимо ошарашенных Катерины и Никифорыча, загрузили в полицейскую машину.

Гоб бесновался и грозился всех почикать кинжалами. Брумгильда тоже очнулась и охала, удивляясь, почему со мной так грубо обращаются.

Да потому что я убийца. Ну это пока не докажу обратное. А я уже скоро это выясню.

Зеленомордому я дал задание вычислить убийцу. Он вернулся на место преступления и почуял его магический след. Он обязательно справится, а пока мне предстоит путешествие в камеру.

Добравшись до участка, машина въехала во внутренний двор, притормозив у чёрного входа.

— Пошёл! — дёрнул меня наружу крепко сбитый полицейский. И я с руками, скрученными за спиной подался на выход.

— Полегче, дружище, я не убийца, — обратился я к нему, когда этот упырь меня ещё раз дёрнул, заводя в коридор, пахнущий отхожим местом.

— Все так говорят! — рявкнул он в ответ и пихнул меня в сторону одной из дверей. — Заходи!.. Руки в окно! — я высунул руки в открывшееся окошко и с меня сняли наручники, — Отдыхай!

Едва я оказался в камере, как на меня уставились шесть пар глаз. Хищных, злобных, жаждущих свежей крови и новой порции унижения слабого. Только они ошиблись. Слабые здесь они.

Один из блатных переглянулся с товарищами, деловито соскочил со шконки, и вразвалочку направился ко мне.

— Ну что, молчун? Чего лыбишься? — оскалился блатной. — Ждёшь, когда покажут свободную койку? Так нет здесь таких.

— Ты видно считать не умеешь? — усмехнулся я. — Вас шестеро, а мест восемь.

— А два свободных — это ж для меня. Я здесь главный, — ощерился блатной. — И тебе с ходу загадка. Стоят два стула. На одном пики точёные, на другом…

Я выслушал его до конца, затем хищно улыбнулся, окинул довольные рожи ещё пятерых уголовников.