Книга Где моя башня, барон?! Том 5, страница 26 – Антон Панарин, Сергей Харченко

— Потуши, пожалуйста, свет, — спокойно предложил я Юлиане, подходя к ней вплотную. — И садись вон в то кресло. Вот так.

Я устроил в уютном кожаном кресле испуганную и знатно растерявшуюся девушку, которая кое-как сдерживала себя, чтобы не запаниковать. Затем приложил палец к её губам.

— Только не звука. Хорошо? Чтобы ни случилось, — предупредил я.

— Ага, хорошо, — закивала Юлиана.

Я отошёл от угла, добрался до графина и плеснул в стакан воды. И в этот момент дверь распахнулась. В каюту ворвался Островский с двумя телохранителями, которые держали в руках огненные жезлы.

— Ага, вот вы где, голубки⁈ — проревел не своим голосом покрасневший Островский, злобно таращась на меня и окидывая взглядом каюту.

От автора:

Я только родился, а меня уже хотят убить! И дара из прошлой жизни осталось всего на один призыв…

Читать: https://author.today/reader/392172

Он не заметил Юлиану. Тень за креслом вовремя расползлась, погружая в себя девушку. Гоб постарался на славу. И, разумеется, эта красотка не издавала ни звука, как я и велел.

— Николай Трифонович, я понимаю, вы уважаемый человек, но и я не шиш с маслом, — возмущённо выдавил я.

— Возвращай мне мою дочь, ты… — Островский затряс передо мной пальцем. Как бы от перенапряжения не лопнул.

— Какого, спрашивается, чёрта, вы вламываетесь ко мне⁈ — повысил я голос. — Тем более с такими бредовыми обвинениями!

— Где Юлиана? А? Где ты её прячешь? Признавайся. Она точно здесь, — всё ещё злобно шипел Островский, продолжая всматриваться в каждый угол. Но уже не кричал, остывая понемногу.

Пусть смотрит, сколько угодно. Главное, чтобы глаза не сломал. Я скрестил руки на груди, картинно нахмурил брови, открыто выражая недовольство.

— Здесь никого нет, кроме нас с вами, — процедил я. — С вами точно всё в порядке? Может, приснилось что? Или горячка белая напала?

Островский стиснул зубы, затем постарался взять себя в руки. И взгляд стал более осознанным. Он уже понимал, что всё не так, как он предполагал.

— Тогда где она, Владимир? Где моя дочь? — выдавил купец.

— Вы меня об этом спрашиваете? — вскинул я брови от удивления. — Вам лучше знать. Она же ваша дочь, а не моя.

Островский ещё раз оглядел комнату, его телохранители прошлись по периметру, и один из них чуть не задел нычку, где затихла Юлиана. Деловито прокрутил боевой жезл в руке, словно ковбойский пистолет, едва не касаясь девушки.

И надо отдать должное Юлиане. Хоть бы звук издала. Красотка!

— Дочь сбежала. Вот я и подумал, что ты в этом замешан, — ещё тише произнёс Островский.

— Меньше бы её притесняли в желаниях, так и не сбегала бы никуда, — заметил я.

— Не лезь не в своё дело, Владимир, пожалуйста, — попросил Островский. — Я её отец! Отец, понимаешь?

— И это позволяет обращаться с ней как с игрушкой? — приподнял я бровь.

— Она тебе так сказала? — нахмурился Островский, и вновь взгляд его забегал по комнате.

— Я заметил, — хмыкнул я. — Вот такой я замечательный, всё замечаю.

— Вот и замечай что-нибудь другое, — выдавил Островский. — А уж мы как-нибудь сами разберёмся. Говоришь, не видел её?

— Она звонила мне недавно, гуляла по саду поместья, — произнёс я, не отводя пристального взгляда от купца.

— Вот значит как? — Островский выдохнул, вытирая выступивший на лбу пот. — Можно воды?