Книга Где моя башня, барон?! Том 3, страница 61 – Антон Панарин, Сергей Харченко

Бой завершился спустя час. Всех волков и собак перебили, как и оборотней. Выжившие гвардейцы отправились засыпать камнями норы, из которых вылезли твари, а мы начали подсчитывать потери.

Ну что сказать? Размен вышел паршивый. В сумме мы убили тринадцать оборотней. При этом потеряли двух охотников. Ещё одному пришлось отрубить руку, чтобы зараза не распространилась и он не обратился. Боец отнёсся с пониманием и всего-то проклинал нас и поливал матом. Такова цена жизни.

А вот потери гвардейцев и мирных жителей лагеря оказались более многочисленными. Сорок раненых гвардейцев казнили на месте. Мне это показалось идиотизмом, ведь их просто покусали шавки, а не оборотни. Но капитан пояснил, что шавки перед нападением кусают оборотней, чтобы на зубах осталась ликантропская зараза. Хитрые твари.

Помимо сорока гвардейцев, были убиты пятнадцать мирных. Фактически выжил только шут, который носился от псин по всему лагерю и напевал дурацкие песни. Если бы он был зелёного цвета, то я был бы готов поклясться, что это Гоб.

Никитич собрал нас в центре лагеря.

— Что вы успели заметить? — напряжённо оглядел он каждого.

— Они нападают чертовски организованно. Как будто ими кто-то командует, — сказал Васян, чем заслужил укоризненный взгляд Никитича.

— Ну, разумеется, Василий, — прорычал глава союза. — Думаю, это заметили все без исключения. Что ещё?

— Пока пешки шли в бой, альфа оставался за стенами и швырял камни. Использование оружия, нетипичного для оборотней, — сказал я.

— Вот. Этого я и ждал. Молодец, Володька, — похвалил Гвоздев. — Как видите, гвардейцы здесь уже две недели. И с каждым днём ситуация становится только хуже. В первую ночь пришёл альфа. Во вторую он привёл с собой тех, кого смог обратить. После выжрал близлежащие деревни, подчинив стаи волков и местных собак. Чем дольше мы будем сидеть в обороне, тем большие силы против нас бросят.

— Егор Никитич, хочешь выйти за стены? — нахмурившись, спросил Шишаков.

— Именно так, Саша, — мрачно взглянул он на него. — Пока альфа жив, это не закончится. Завтра ночью отправляемся за головой вожака.

— Солдатики, солдатики!

Отважные вы братики,

Вчера, как львы, сражались,

Едва не облажались.

Как хорошо, что котики,

Храбрейшие охотники,

Пришли и всех убили,

Волчар перерубили!

А если б припоздали,

То нас бы пожевали! — орал шут, носясь по лагерю.

— Закройся, сучара! Пока я тебе голову не отбил! — рявкнул один из гвардейцев, но шут лишь показал ему голую задницу и убежал.

Настроение в лагере было, мягко говоря, ниже плинтуса. Капитан отчитывал гвардейцев за то, что так плохо сработали и никто не почувствовал, как ликантропы роют подкоп.

Чтобы подобного больше не случилось, капитан велел всем без исключения гвардейцам спать на земле, без подстилок. Мол, уши ближе к земле, авось и услышат, как землю роют.

Гвардейцы, и без того опечаленные, были вынуждены рыть могилы, собирать трупы. Да к тому же им пришлось засыпать тоннели, прорытые оборотнями, и вбивать в них деревянные сваи на случай, если волчары решат снова пройти тем же путём.

Смотря на этих бедолаг, я чувствовал себя, будто на курорте. Перекусил тушёнкой, закинул руки за голову и разлёгся на земле, наслаждаясь лучами солнца. Правда, мешали уставшие и возмущённые крики работающих гвардейцев. Но я максимально абстрагировался от этого. А вот к воплям шута и самодовольной физиономии Шиши привыкнуть было невозможно.