Книга Где моя башня, барон?! Том 3, страница 18 – Антон Панарин, Сергей Харченко

Тёсарев выстрелил на звук и, судя по хрипу, попал куда надо. Словно мешок с картошкой, говоривший рухнул на землю.

Что ж, надо ускоряться. Тесак напитал тело маной и сиганул через забор.

— Пацаны! Он Костика завалил! — рявкнул хриплый голос.

— Хазаров сказал, что при оказании сопротивления мы можем его убить! Гаси сучару! — взвизгнул кто-то из темноты.

Яркие всполохи появлялись со всех сторон. Громкие хлопки били по ушам, пули свистели, рикошетили, попадая в соседские дома, выбивали искры из заборов. Ну а Тёсарев прыгал словно сайгак, постоянно меняя траекторию движения. От дома к бане, от бани к гаражу, через забор. Затем Тесак перебежал улицу, перекинулся через забор и вторгся в чей-то двор.

Мария сперва кричала и билась в истерике, мешая Тесаку бежать, а после обмякла. Станислав Альбертович понял, что его пассия мертва, когда по спине расплылось горячее пятно. Ни секунды не сомневаясь, он отбросил её в сторону и на бегу принялся набирать номер, желая вызвать подмогу.

Вот только в тот момент, когда он нажал кнопку вызова, шальная пуля ударила в телефон, разрывая его на несколько частей.

— Рыло-о-о! Мудак! Это всё из-за тебя! — заголосил Тёсарев и резко свернул вправо, уходя от трёх бойцов, рванувших ему наперерез.

Всю ночь я прошлялся по району воронежцев и даже никого не задел. Зачем самому марать руки, когда-то тут, то там вспыхивали столкновения с железнодорожниками? Ожесточённые драки оставляли после себя искалеченных людей. И чем дольше длилось противостояние, тем больше было смертей.

Не могу сказать, что меня это радовало. Ведь изначально я собирался привести на вершину Воробья, а после перенаправить силу уголовников в мирное русло. К примеру, сделать из них ЧОП. Империя огромна, и многим нужны услуги по охране грузов. Главная проблема заключалась в том, как ворьё научить не воровать?

Нет, я, конечно, знал решение. И этим решением была суровая дисциплина, где за каждый проступок ты теряешь намного больше, чем приобретаешь. Но до этого ещё далеко. А пока внизу продолжались стычки, я гулял по крышам, наблюдая, как Гоб выскакивает из тени и собирает трофеи.

Ничего особо ценного найти не удалось. Так, два десятка золотых колец, сорок ножей паршивого качества и двуручный, мать его, топор! Вот чего я не ожидал увидеть на улице, так это двуручник.

Худощавый парень выбежал из подворотни вместе с десятком бойцов и бросился на толпу краснореченцев. Худой еле орудовал топором и явно пытался им компенсировать собственную немощь. Со стороны и правда выглядело грозно.

Вот только краснореченцы не растерялись. После первого же удара нашёлся умелец, который поднырнул под руку обладателя двуручника и наделал в боку бедолаги кучу дырок своей заточкой.

Сражение тут же захлестнуло переулок и через пару минут сместилось за угол. Ну а Гоб воспользовался моментом и собрал ценности.

Когда показались первые лучи солнца, мы собрали достаточно барахла, и я отправился к Шульману. Торговец пришёл лишь к шести утра. К этому моменту Гоб успел свалить у дверей его ломбарда солидную кучу железяк.

— Эм… Таки где вы всё это взяли? — приподняв бровь, спросил Шульман.

— Измаил Венедиктович, вы же заметили кровь на лезвиях? — ухмыльнулся я, наблюдая удивление в его взгляде. — А значит, уже сами всё поняли.