Книга Где моя башня, барон?! Том 3, страница 119 – Антон Панарин, Сергей Харченко

— Ладно, тогда мы выйдем сами, — и направился к выходу, махнув Федьке. — Господин Воробьёв, прошу за мной.

Мы спустились по стальной лестнице, прошли завод насквозь и услышали болтовню сотен глоток, доносящуюся из-за ворот. В приоткрытую щёлку калитки нас заметили, и тут же полетели оскорбления, адресованные нам.

— Выходите сюда, сучата!

— Я вырву вам кадыки!

— Да какие кадыки⁈ Вскроем им брюхи и заставим сожрать собственные кишки!

Услышав, это Воробей замер и нерешительно посмотрел на меня.

— Может, ну его на хрен? — пробормотал он.

— Нет, Федя. Осталось сломить последнюю преграду, и ты на вершине преступного мира. Идём. Если станет совсем уж опасно, то свисти в то, что я передал тебе недавно. Настало время показать свою силу. И ты это… расслабься, что ли, будь уверенней.

Я похлопал друга по плечу и первым вышел через калитку.

Толпа и правда собралась огромная. Навскидку тысяча человек. Все вооружены. Одни сжимали в руках холодное оружие по типу ножей, топоров, гаечных ключей и монтировок, а у других имелся огнестрел.

Я смело направился в центр толпы. Воробей же шёл за мной и изо всех сил старался держать невозмутимое выражение лица. А вокруг — оскаленные пасти, бряцание оружием. Все без исключения смотрели на нас с ненавистью. Но, как говорится, от ненависти до любви всего один шаг.

Как только от меня до ближайшего бойца железнодорожников осталось расстояние менее метра, толпа обступила нас со всех сторон.

— Ну всё, молитесь, щеглы, — выплюнул мне в лицо мужик лет сорока с носом в виде картошки и фингалом под глазом.

Я лишь улыбнулся и что было сил заорал:

— На колени, псы помойные!

Железнодорожники замолчали на секунду, и я заметил, как в глубине толпы рекрутёр осуждающе покачал головой, а после толпа взорвалась гулким смехом. Несмотря на всеобщее веселье, обстановка достигла максимального напряжения. Ещё мгновение, и нас прикончат. Ну а Воробей понял, что это конец, и что было сил дунул в свисток.

Все собравшиеся в ту же секунду рухнули на асфальт, корчась от жуткой боли, разрывающей барабанные перепонки, а вместе с ними и голову. Откуда я это знаю? Всё просто. Я испытывал то же самое что и железнодорожники, но должен был не подавать виду и продолжать невозмутимо смотреть на страдальцев, валяющихся у наших ног.

Чёртов Федька. Если бы я знал, что у него такие вместительные лёгкие, то попросил бы свистеть не более пары секунд, а так эта пытка длилась почти полминуты. От этого некоторые железнодорожники потеряли сознание, а остальные были близки к этому.

Наконец-то свист закончился, но в моих ушах по-прежнему пищало.

Воробей шикарный актёрище. Сделал вид, что всё идёт согласно его плану, и нацепил на лицо самоуверенную гримасу. Я же просто стоял и ждал, когда писк в ушах пройдёт. И лишь по одной причине. Железнодорожники ничего не слышат, как и я. А мне есть что им сказать.

Минут через пять бойцы начали приходить в себя и подниматься на ноги. В их глазах больше не было той уверенности, которая сияла недавно. Смесь страха и удивления — вот что они испытывали. Да и рекрутёр больше не смотрел осуждающе, в его глазах я заметил уважение. Решив, что все пришли в себя, я снова закричал так, чтобы все услышали:

— Слушайте сюда! Если бы Воробей захотел, то ваши тупые головы взорвались бы как переспелые арбузы!