Книга Где моя башня, барон?!, страница 11 – Антон Панарин, Сергей Харченко

Я открыл шкатулку и озадаченно уставился на то, что лежало внутри.

Открыв шкатулку, я обнаружил небольшую карту, чем-то похожую на игральную. На синей рубашке карты с золотой окаёмкой была написана цифра «35». Как только я прикоснулся к ней, карта тут же взлетела вверх и повернулась ко мне лицевой стороной, где красовалось слово «Отрицатель».

Ниже шло пояснение:

«Обладатель карты способен стереть любую особенность живого объекта. Длительность стирания зависит от силы мага, использующего карту, а также от количества целей, на которых использован навык».

Как только я дочитал текст до конца, он изменился:

«Вы можете передать карту отрицателя другому носителю, стоит лишь представить, как карта появляется у вас в руке».

А это интересно. Неудивительно, что за подобные карты идёт война по всему миру. Правда, непонятно, как использовать полученный навык.

Шкатулка вместе с картой вспыхнули ярким светом и исчезли, оставив меня в полном недоумении. Я осмотрелся по сторонам и заметил, что убитый мной скелет исчез, оставив после себя ржавый клинок.

Подняв меч, я пару раз рассёк им воздух. Отвратительный баланс, лезвие зазубренное, обмотка рукояти сгнила… но это лучше, чем ничего.

Гоб скакал вокруг меня, требуя поскорее выбираться отсюда. Да и у меня не осталось никаких причин здесь задерживаться. Разве что…

Я пристально посмотрел на гоблина и выкрикнул:

— Стереть! Отрицаю! Использовать! — Но ничего не произошло. — Тьфу, твою мать, — выругался я и вспомнил описание: «…может стереть любую особенность».

Тогда попробуем по-другому. Прищурившись, я посмотрел на гоблина и подумал: «Отрицаю рифму».

— Гоб, а что бы ты сейчас съел?

— Мой рот сожрёт всё, что есть, — усмехнулся гоблин. — Эй, а куда делась рифма? — На его лице проступила растерянность, сменившаяся негодованием. — Я говорю как урод! Верни как было!

Гоблин швырнул голову лошади об пол и требовательно уставился на меня. Ну ладно, попробуем отменить навык. И как только я об этом подумал, Гобу снова вернулась его придурковатая особенность.

— Мой рот прекрасные слова слагал

Пока мой друг меня не обокрал.

Ого! Я снова в деле! Я поэт!

Так напишу ещё один куплет…

Коротышка носился вокруг меня, неся какой-то бред, а я сосредоточился на своём теле. В груди я слышал спокойный стук своего сердца, но помимо него там звучало другое биение — быстрое, ритмичное, рваное. Так могло бы биться сердце Гоба, если бы оно находилось в моей груди.

Сосредоточившись на быстром ритме, я представил, что он становится медленнее и вовсе затухает. В этот момент Гоб, скакавший вокруг меня, начал таять, словно снег, перемазанный мазутом. Он стёк на пол чёрной жижей и втянулся в мою тень, не оставив после себя и следа.

Занятно. А теперь попробую сделать обратное. Вслушавшись в тишину, я представил, как рваный ритм разгоняется с новой силой, и из тени выскочил Гоб с оскаленной мордой, размахивая клинком.

— Какого чёрта тут произошло? Сознание во тьму ушло, ну а потом я снова здесь, готовый из любого выбить спесь.

Выходит, что я могу призывать Гоба в любой удобный момент времени. Осталось только понять — он просто живёт в моей душе, или мы связаны, и если умрёт он, то умру и я? Жаль, что выяснить это я смогу лишь в бою.

Заглушив биение сердца Гоба, я выставил перед собой клинок и двинул на выход. Печать на стене полыхнула стерильно белым свечением, и я переместился во внешний мир, залитый огнём. Вокруг входа стояло кольцо стражников.