Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 17 – Антон Панарин

Голова гудела, во рту стоял привкус крови и железа, а тело ощущалось тяжёлым и неповоротливым. Однако боль в животе, ещё недавно раздиравшая внутренности, превратилась в тупое ноющее давление, с которым можно было мириться, если не делать резких движений и не пытаться дышать полной грудью.

Жива из священной рощи текла по каналам непрерывно и моментально тратилась на поддержание жизни в моём бренном теле. Древомир уложил меня обратно на лавку и пошел готовить еду. Я же повернул голову налево и увидел лежащие у стены трофеи. Окровавленные меч и топор, тряпьё которое я снял с мечника, а ещё арбалет. Увидев их тут же вспомнил последние события и криво ухмыльнувшись произнёс:

— Ну всё, козёл старый. Допрыгался.

В голове созрел план мести Микуле, да не обычный план, а похоронный.

Я провалялся тюленем целых восемь дней. Раны заживали, но медленно. Я требовал чтобы меня отнесли в лесную мастерскую, ведь там дубок подлатал бы меня за несколько дней. Жаль что Древомир и Петруха отказались выполнять мою просьбу.

— Хрен тебе по всей морде! Бушь лежать и поправляться! А ежели выделываться станешь, я тебе палкой по маковке дам! Усёк? — Спросил Древомир и остался сидеть со мной дома.

Петруху же назначил главным мастером отвечающим за производственный процесс и велел привлечь к производству Захара и ещё парочку человек. Я возражать не стал, Петруха знает не хуже меня как делать столы. Да и что там знать? Заготовки имеются, а значит ему следует сделать лишь черновую работу по типу заливки заготовок, да контролировать обжиг досок.

Я же пребывал в полудрёме. Просыпался, ел, и снова проваливался в беспамятство. Бок ужасно болел, поднялась температура, которая продлилась дня три от силы, а после мне стало легче.

На девятый день я подгадал момент и выскользнул из избы. Ускользнул я весьма ловко, так как даже успел натянуть на себя трофейные штаны, доспех, меховые сапоги и перчатки. До кучи схватил боевой топор и поковылял вышел за порог.

К слову топор был весьма добротным, хоть и зазубрины покрывали режущую кромку мелкой неровной россыпью. Однако лезвие оставалось острым и ухоженным, с характерным маслянистым блеском свежей заточки, а значит, хозяин следил за оружием поправлял кромку после каждого боя и не жалея времени на уход.

Топор я повесил на стальное кольцо закрепленное на пояс. Весьма удобно для ношения, не болтается и не цепляется за одежду при ходьбе. Я вытянул перед собой топор желая почувствовать его вес. Тяжеленький, таким с лёгкостью можно проламывать щиты и доспехи. Да, топором не пофехтуешь, ну так и я не мечник. Подобная оглобля мне в самый раз.

Поверх кожаной брони имелись вставки кольчуги на груди и спине. Весьма достойная вещь, но слегка великовата. Я расстегнул пряжку и подтянул завязки на боках чтобы сидела плотнее. Кольчуга была весьма тяжелой, килограммов двенадцать. Впрочем, с помощью узлов живы, я носил её с такой лёгкостью, будто она сделана из пуха.

Осмотревшись по сторонам я заметил пару деревенских баб и мужиков пялящихся на меня. Видать уже каждая собака знает что меня пытались убить. Ну и чёрт с ними. Я всё равно не планировал делать из этого какой-то секрет.

Корчась от боли в боку я направился к частоколу и дорогу мне преградил десятник. Пантейлемон подошел ближе и шепнул на ухо: