Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 114 – Антон Панарин

После трудового дня, я нырнул в Щуру. Проплыл метров пятьсот в сумме, а после вылез на берег толком не ощущая холода. За эти недели я наловчился управляться с живой. Если направить слишком большой объём энергии в подкожный слой, то он согревает плохо.

Появляются точки где нагрев слишком большой и точки где тепла практически нет. Это как на один участок кожи положить тлеющий уголь, а на другой кусок льда. Ощущения так себе.

Методом проб и ошибок, я научился формировать тончайший поток живы, распределяя его ровным слоем по всему телу. Так стало заметно теплее, да и расход живы уменьшился втрое.

Выбравшись на берег, я зашагал в сторону деревни и у самого холма мне преградила путь здоровенная тень. Мужик был не просто крупный, а именно огромный, на целую голову выше меня, а я по местным меркам не коротышка. Плечи у него были такие, что в дверной проём старостиного дома он бы протиснулся только боком и с натугой, а кулаки свисали вдоль бёдер здоровенными кувалдами.

Рядом с этой громадиной даже Петруха выглядел бы подростком, а ведь Петруху в деревне считали самым здоровым мужиком. Этот же запросто сломает Петруху пополам и даже не вспотеет. Таких амбалов в округе можно было сосчитать по пальцам одной руки, причём моей искалеченной руки на которой всего то три пальца.

— Чего тебе, Фома? — Спросил я вытирая капли воды с лица.

— Да так, спасибо хотел сказать за то что принял и спросить. — Пробасил Фома.

— Спрашивай быстрее, пока я в ледышку не превратился. — Улыбнулся я.

— Да вопрос то простой. Ты староста просто любишь в воде яйца морозить, али тренируешься?

Я пристально посмотрел на него и почувствовал что по телу амбала тонким слоем распределена жива. Вот это фокус. Причём, это настолько тонкий слой живы, что случайно его и не заметишь вовсе. Нужно именно всматриваться.

Передо мной стоял путник. Человек, который чувствует живу и умеет ей пользоваться. Если считать меня, Тараса и Пелагею, то он четвёртый путник в Яриловке. Для защиты поселения такие люди критически важный ресурс. Ведь напади на нас ещё один волколак или если у лешего поедет крыша, то снова получим десятки свежих могил. Путники же могли бы отразить напасть малой кровью.

— Думаю ты и так знаешь ответ. — Хмыкнул я.

— Знаю. — Кивнул Фома. — Просто не знал как начать разговор.

— Ну для начала, неплохо бы рассказать что ты умеешь. — Улыбнулся я.

— Не сказать что много. — Поскромничал Фома. — Живу чую с детства, пользоваться ею умею. Но если говорить начистоту, то я только две вещи освоил. Могу слух усилить, ну и кулаки напитать живой. Кулаки вообще лучше всего выходят, — он сжал правый кулак, и костяшки побелели от напряжения, а по пальцам скользнуло едва заметное свечение, которое тут же погасло. — Батя научил, а его дед учил, а деда прадед. У нас в роду все мужики здоровые и кулаками махать горазды. Только жива не в каждом просыпается. Мне повезло, а вот братьям нет, они обычные.

— Выходит ты не плотник, а скорее воин? — Спросил я с прищуром.

— Да какой я воин, — фыркнул Фома и махнул ручищей. — Воины в дружинах служат, а я по ярмаркам катался, на кулачные бои, да морды бил за монетку. Ну и так, на улице случалось кулаки почесаться. Люблю подраться, чего уж там.

Я смотрел на Фому и понимал что закалка с плаванием прекрасно развивают выносливость, силу, да и ёмкость каналов тоже. Но есть одна область, в которой я проседаю настолько, что при серьёзной стычке помру в первые же секунды. И эта область — рукопашный бой.