Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 104 – Антон Панарин

— Ишь ты умник какой. Решил что всё понял об этой жизни? — Фыркнула Пелагея. — Твоим способом тоже можно стать сильнее, но придётся лет двадцать медитировать. Однако есть и более быстрый метод. — Она сделала многозначительную паузу привлекая моё внимание.

— Слушаю. — С интересом произнёс я наклонившись в её сторону.

— Весной, когда дубы в роще проснутся и пустят сок, тебе нужно взять сок из белого дуба. Вот только ковырнуть дубок втихаря и нацедить сока не выйдет. Придётся с Лешим договариваться или силой меряться, тут уже как пойдёт.

— А если я сока из подаренного дубка нацежу?

— Дубина ты! Я же говорю из дуба, а не из дубка. Чуешь разницу?

— Не знал что ты филолог по образованию. — Усмехнулся я.

— Чушь опять несёшь какую-то. Прям как Злата когда я её подобрала. — Буркнула ведьма и продолжила. — Когда добудешь сок, смешаешь его с серой и чагой, собранной на закате. Именно на закате, потому что чага набирает силу когда солнце садится и гриб начинает тянуть живу из ствола. Из этих трёх составных сваришь эликсир и выпьешь залпом.

— А потом?

— А потом лежи и страдай, пока не отпустит. Хе-хе. — Зло посмеялась Пелагея и развернулась в сторону лестницы. — Эликсир перестроит твоё тело на уровне костей и крови, расширит каналы и увеличивает плотность тканей так, что они смогут удерживать в разы больше живы.

— А если я нацежу трёхлитровый кувшин сока и выпью сотню таких эликсиров, то…

— То сдохнешь как собака жадная, в агонии. — Закончила она за меня фразу.

— Так себе перспектива. — Улыбнулся я.

— А ты как хотел? Эликсир это ключ, и с его помощью все замки не открыть. Он откроет только первый, а впереди таких замков бесчисленное множество. Вот только дальше тебе придётся самому кумекать как, что и куда. Я хоть и путник, но далеко продвинуться не смогла. Да оно мне и не надо, если честно. Смерть немного отодвинула и на том спасибо.

— Это в каком смысле? — Нахмурился я.

— В том о каком ты подумал. Посмотри на меня и на Древомира. Мы считай ровесники, вот только я себя в десятки раз лучше чувствую. Да и проживу на порядок дольше. — Пелагея улыбнулась и пошла вверх по лестнице. — Спи окаянный. Завтра будет длинный день.

— Ага, и тебе спокойной ночи. — Пробубнил я, завалился на печку и до самого утра не мог уснуть, от мыслей роящихся в голове.

Утро началось с грохота. Кто-то ломился в мою избу.

— Ярый! Угомони этого торопыгу, пока я не спустилась! — Послышался крик Пелагеи.

— Да, да. Уже иду. — Зевнул я, натягивая сапоги.

Открыв дверь я увидел Сашку. Одноглазый стражник уже вернулся из своего турне по деревням и был не на шутку напуган. Он тяжело дышал, а повязка на лице сбилась набок, обнажив уродливый рубец на щеке.

— Ярый, там бабы у ворот. Пять штук. С детьми. Орут что из Залесья пришли и требуют впустить. — Выпалил он на одном дыхании.

— Бабы? — хмыкнул я, напяливая тулуп. — И зачем им именно в Яриловку?

— Да я откуда знаю? Стражники их не пускают, а они ревут. Дети у них на руках, мелкие совсем. Вроде болеют чем-то. А наши мужики то чё, простые ребята. У каждого дома по одному, а то и по три мальца сидят. Боятся одним словом что хворь принесут в Яриловку.

— Ладно, разберёмся. — Сказал я и зашагал к южным воротам, на ходу застёгивая тулуп.

По пути подхватил горсть снега и растёр его по лицу чтобы проснуться. Немного помогло, а когда ледяной ветер ударил в лицо, то остатки сонливости и вовсе растворились.