Книга Восхождение Плотника. Том 3, страница 6 – Антон Панарин

Дух леса взревел и развернулся ко мне всем корпусом. Узловатые стволы-ноги с хрустом вырвались из земли, разбрасывая комья грунта и клочья мха. Чёрная жидкость брызнула из трещин на его плечах, а вторая рука метнулась целя в мою голову. Я рванул влево, огибая алтарь, но не рассчитал траекторию и зацепился сапогом за выступающий корень дуба.

Нога подвернулась, я потерял равновесие и рухнул на бок. Леший заревел и обрушил свой кулак на землю в полуметре от моей головы. От удара мох разлетелся клочьями, а по гранитному боку алтаря побежала тонкая трещина. Комья грязи и обломки корней хлестнули мне по лицу, забив землёй правый глаз.

Я перекатился, вскочил, протёр глаз рукавом, но рукав был мокрый от росы и только размазал грязь. Половина обзора пропала, а в голове пульсировала паническая мысль: если он попадёт хоть раз, от меня останется мокрое место. На стройке я видел, что делает с арбузом упавший с десятого этажа кирпич. Кулак этой твари весит намного больше кирпича.

Сжимая стамеску в правой руке, а нож в левой, я направил весь имеющийся поток живы в ноги. Рассчёт был простой. Деревяху мне не убить при всём желании, а значит остаётся лишь одно, скакать как кузнечик в надежде что выдастся возможность вытащить оставшиеся клинья.

Новый удар обрушился туда, где я стоял мгновение назад, и в мху осталась вмятина глубиной по колено. Если бы я замешкался хоть на долю секунды, от меня бы осталось мокрое место.

Из пасти Лешего вырвался протяжный вой, от которого заложило уши, а в следующее мгновение из его глотки вырвались чёртовы светлячки.

— Ненавижу насекомых! — Прорычал я уворачиваясь от шквала ударов Лешего и попутно пытаясь отбиваться от светлячков. — Жаль нет дихлофоса!

Вой Лешего этот не просто разнёсся по поляне, он ушёл вглубь леса, прокатился между стволами вековых сосен и затерялся в чаще. Хотелось верить что он просто так глотку рвёт, но нет. Чёртов пенёк созывал подмогу.

Лес загудел от топота множества ног. Сначала раздался хруст валежника, потом тяжёлый топот, и на поляну вывалилось стадо кабанов. Восемь, может десять голов, тёмные щетинистые туши с низко опущенными мордами и белыми клыками, торчащими из нижних челюстей.

Вожак был размером с небольшого телёнка, а его маленькие красноватые глазки уставились на меня с бессмысленной злобой, какой в них быть не должно, потому что кабаны от природы осторожные звери и предпочитают обходить людей стороной.

Следом из-за белых дубов вывалился медведь. Здоровенный бурый самец с проседью на загривке и длинными когтями, оставлявшими в мху глубокие борозды. Он встал на задние лапы и зарычал, обнажив жёлтые клыки, а его мутные зрачки светились тем же багровым оттенком, что и у хозяина леса. Зверьё пришло не по своей воле, а по приказу Лешего.

Над головой прошелестели крылья. Я вскинул взгляд и увидел трёх крупных сов, кружащих под кронами бесшумными тенями, и ястреба, заложившего вираж на краю поляны. Птицы двигались неестественно слаженно, как управляемые дроны на военных испытаниях, которые я однажды видел по телевизору в прошлой жизни.

С южного края поляны, из густого ельника, выскользнули волки. Серые поджарые тени с прижатыми ушами и оскаленными мордами, шесть штук на виду, но в полумраке под елями могли прятаться и другие.