Книга Восхождение Плотника. Том 3, страница 117 – Антон Панарин

Микула понимал это лучше кого-либо. За тридцать пять лет на посту старосты он выстроил систему зависимости, где каждый житель деревни был привязан к нему долгами, расписками и страхом потерять кусок хлеба. А я начал эту систему разшатывать, предлагая людям то, чего Микула дать не мог и не хотел. Достойная оплата за честный труд, которая позволит очень быстро расплатиться с долгами.

И самое паршивое для старосты заключалось в том, что формально он ничего не мог мне предъявить. Мастерская стояла за пределами деревни, на территории лесного духа, вне юрисдикции деревенского старосты. Мужики работали по собственной воле. Никаких законов я не нарушал, а попытка запретить свободным людям трудиться за деньги закончилась бы для Микулы тем же, чем закончилась история с фальшивым налоговым сборщиком. Публичным позором и потерей остатков авторитета.

— Доброй ночи! — Крикнул я старосте и тот скривившись сплюнул и ушел в избу ничего не ответив. — Ага, и тебя туда же, старый хрыч. — Усмехнулся я и пошел спать.

Ночь выдалась тихой. Я спал и видел сны где Микулу приковывают к позорному столбу и лупят розгами. Прекрасный сон, от которого я проснулся с улыбкой на лице. Сразу же подумал, а не садист ли я в душе, раз радуюсь чужим горестям? И тут же отмахнулся от этой мысли. Одно дело если бы Григория лупили розгами, а я радовался и совсем другое дело староста. Такого не грех и насмерть забить.

Скатившись с печки я увидел в окно как мимо нашего дома идут батраки. Восемь человек возглавляемых Гошкой. Тот расхрабрился, размахивал руками и судя по всему рассказывал как чудесно ему у меня трудится и какие перспективы ждут их в будущем. Что ж, энтузиазм это хорошо, вот только…

— Проснулся? — Спросил вышедший из спальни Древомир.

Он уже успел одеться и судя по всему ждал лишь моего пробуждения.

— Ага, готов к труду и обороне. — Усмехнулся я и стал натягивать штаны.

— Собирайся быстрее, сегодня куча дел.

— Как и в любой другой день.

— Вот именно. Паши до гроба, а там уже и отдохнёшь, если чернокнижник не поднимет. Хе-хе. — Засмеялся Древомир выходя из избы.

— Вижу у вас хорошее настроение. — Подметил я.

— Скорее тревожное. Вот и дурь всякую говорю. — Буркнул мастер и вышел на улицу.

Что ж, я могу его понять. Сам проснулся с ощущением неясной тревоги. Будто что-то должно случиться, причём весьма скверное. Может это из-за того что перед сном насмотрелся на физиономию старосты, а может просто паранойя разыгралась.

Одевшись я вышел на улицу и мы молча побрели в сторону леса. Порой мастер бросал на меня взгляд и что-то тихо шептал себе под нос. Я решил что он как обычно отчитывает меня, но дело было не в этом. Судя по всему он собирался начать серьёзный разговор и подбирал слова. Надеюсь это не трёп о скорой кончине и наследовании дела всей его жизни. Не хочу слышать эту чушь во второй раз.

Тропа нырнула в ельник, ноги ступали по хрустящему снегу, на котором виднелись следы недавно прошедших батраков. И тут Древомир прочистил горло. Кашель эхом разнёсся по лесной глуши.

— Ярый, — голос мастера был хриплым и робким, и я впервые услышал у него подобную интонацию. — Хочу тебе кое-что рассказать. Точнее, не то чтобы хочу, просто понял что должен. Нет смысла тянуть кота за хвост и…