Книга Восхождение Плотника. Том 1, страница 88 – Антон Панарин

Петруха то и дело с опаской косился на бочонок. Понимаю его. Парень чуть руку не потерял, а теперь сидит в метре от твари которая может обглодать его до костей за считанные минуты. Впрочем, в отличии от Петрухи я не боялся. Нет, не потому что такой отважный, а потому что система уже который час мигала в правом верхнем углу новым сообщением:

Текущий запас Живы: 100 / 100

Достигнут предельный запас живы для текущего уровня развития тела. Часть живы направлена на устранение микроповреждений мышечных волокон. Внимание! Исцелить бронхит невозможно, из-за наложенного проклятия.

Смерть наступит через: 2 дня и 1 час (отказ лёгких).

Чего мне бояться, если смерть неизбежно наступит? Причём весьма скоро.

— Петрух, а не знаешь где ведьма живёт?

— Ясное дело знаю. Все знаю. — Кивнул он, решая куда положить зеленоватую шишку. — А тебе зачем?

— Вопрос жизни и смерти. — Честно сказал я.

— Понял. — Сказал Петруха не став допытываться до истины. — Ну она в глубине леса так то осела. Рядом с болотом. Ток туда даже днём шастать опасно. Куча зверья всякого. Сожрут как пить дать.

— Как понимаю её зверьё не трогает? — Спросил я приподняв бровь.

— Само собой. Старая то ли говорить со зверухами умеет, толи заколдовала пакость эту.

— Завтра покажешь куда идти, а сам за глиной потопаешь и будешь бочку обмазывать. Понял?

— Да понял, понял. Ты б лучше туда не ходил. А то дед Мирон рассказывал что ведьма его в тритона превратила.

— Чего? — Засмеялся я. — Как же он тебе это рассказал если тритоном стал?

— Ну он говорит что солнышко красное взошло, он взмолился и боги сжалились над ним. Вернули облик то. Вот с тех пор он туда и ни ногой.

Всё ясно. Суеверные предрассудки. Да, в этом мире определённо есть магия, но что-то я сомневаюсь что ведьма смогла превратить мужика в земноводное.

Спустя полчаса мы завершили выкладку украшений и две заготовки под столешницы были завершены. Осталось самое сложное.

— Петруха, у вас дома коса есть? — он кивнул. — Тащи сюда.

Без вопросов Петруха побежал домой, а я принялся строгать из еловых поленьев две затычки. Идея была следующая: берём бур, сверлим отверстие, через которое слизень начнёт вытекать. Отсекаем появившуюся слизь косой, а после я законопачиваю бочку затычкой.

Вторая же затычка потребуется в случае если моя затея увенчается успехом. Я проделаю буром новое отверстие сверху бочонка и буду через него подкармливать слизняка, чтобы он не выбрался, разумеется придётся заколотить отверстие сверху.

Строгать поленья было не просто. После трудового дня, всё валилось из рук. Я полоснул ножом по пальцу, да так что кровь потекла ручьём. Сразу вспомнилось проклятье неудачника. Очевидно оно действовало во всей красе. Как и сказал староста, чем дольше проклятье наложено, тем разрушительнее оно становится.

Было чертовски больно, а ещё нечем перебинтовать руку. Долбанная нищета. Запихнул палец в рот и стал смачивать рану слюной. Это единственный имеющийся у меня антисептик. Дверь скрипнула и на пороге показался Петруха с косой.

— Чего палец сосёшь? В спячку собрался? — Улыбнулся здоровенный детина.

— Почти. — Рыкнул я и продолжил строгать затычку.

— Не слабо ты порезался. — Присвистнул Петька.

— Ага. Считай что в полку калек пополнение. — Усмехнулся я видя как кровь струится по пальцами и стекает на затычку.