Книга Закон треснувшего корешка, страница 92 – Анастасия Шелест

— Потому что ты не умеешь производить хорошее впечатление, – самое вежливое, что мне удается выдавить.

Эрик скептически хмыкает и скрещивает руки на груди, но озвучить свое мнение не успевает.

Фигурка Евы всегда цепляет взгляд. Она стоит возле одинокой сосны, словно никуда и не уходила с момента, когда мы виделись в последний раз. Аккуратно уложенные каштановые волосы блестят на солнце, тонкий пальчик с розовым ноготком стряхивает пепел с сигареты.

У меня спирает дыхание. Ева в легком коротком платьице, красной кожаной куртке и высоких сапогах на каблуках кажется фантомом, воплощением спокойной размеренной жизни, которую у меня жестоко отняли. Она наверняка снова спала на лекции по библиотековедению, строила глазки преподавателю философии, а сейчас строчит сообщение какому-нибудь очередному ухажеру, с которым познакомилась вчера вечером.

Никогда прежде мне так сильно не хотелось вернуться в ее тень.

Первый шаг навстречу дается с трудом – ноги каменеют, – но я срываюсь с места и пролетаю через калитку.

Ева вскидывает голову и роняет сигарету, а потом бросается навстречу, и через секунду я оказываюсь в крепких объятиях и в облаке цветочных духов.

— Тея! Тея, Господи, это действительно ты! – Высокий голос звенит смесью радости и слез. – Я не верила. Не хотела верить, что с тобой тоже что-то случилось.

Кое-что со мной все-таки случилось.

Ева отстраняется, но не выпускает мои плечи. Ее взгляд хаотично скользит по мне, и беспокойные пальцы комкают ткань пальто. Она просто не может перестать говорить:

— Когда по новостям сказали про твою мать, у меня чуть сердце не остановилось. Я звонила тебе. Писала. Пыталась тебя найти. Что случилось? Куда ты пропала? – Голос возмущенно дрожит, и слова обрываются всхлипом. Ева толкает меня в плечо, но я знаю, что она не со зла.

Застывшие в голубых глазах слезы скручивают сознание виной. Она действительно переживала. Мало того, что я даже не попыталась сообщить ей, что я в порядке, так еще и сейчас не смогу сказать ничего внятного.

Прикрыв глаза, я коротко выдыхаю и опускаю голову, сдавленно бормоча:

— Я… Я не могу тебе всего объяснить, Ева. Прости.

Вина тянет подбородок вниз. Я просто не могу посмотреть Еве в глаза. Тишина заполняет сознание, и мне начинает казаться, что время остановилось.

Длинные пальчики ободряюще сжимают мое плечо, и Ева тихо произносит:

— Главное, что ты в порядке.

Какой уж тут порядок? Определения хуже не придумать.

Но ее неожиданный ответ подбадривает, и я все-таки поднимаю голову. Не уверена, что когда-нибудь видела Еву настолько серьезной. Она смотрит на меня так, словно действительно способна принять отсутствие объяснений, и, облизнув губы, просит:

— Просто скажи, я могу тебе чем-нибудь помочь? Что угодно. Если тебе что-то нужно, даже самое безумное, я помогу. – Наклонившись ко мне, она беспокойно сводит брови. – Ты сейчас в безопасности?

Сложный вопрос. Я заставляю себя кивнуть.

— Да, пожалуй.

Принимая во внимание обстоятельства, едва ли мне удастся придумать ситуацию, где я бы смогла сказать это уверенней.

Ее голубые глаза сужаются, и улыбка соскальзывает с розовых губ. Ева вытягивает шею, заглядывая мне через плечо, и, не дожидаясь моей реакции, уточняет:

— Этот парень с тобой?

Не нужно оборачиваться и проверять, кого увидела Ева. Так и знала, что Эрик не сможет исчезнуть из поля зрения. Рассказывать о нем совершенно не хочется, но я вынужденно киваю.