Книга Закон треснувшего корешка, страница 275 – Анастасия Шелест

Боль сбивает с ног. Я обрушиваюсь на колени и хлопаю ртом, глотая едкий дым. Смотрю на мечущиеся по залу фигуры и черные языки пламени, лижущие стены.

Чужие крики, треск и взрывы кажутся невероятно далекими. Я их едва различаю. Во рту разливается металлический привкус, и по губам стекает что-то горячее.

Я прижимаю руки к животу и опускаю голову. Ладони пачкаются в крови. Горячая, она течет между пальцев и капает на пол. Черные пятна пляшут перед глазами. Тело немеет, и я заваливаюсь набок, безумным усилием переворачиваясь на спину.

Боль парализует. Выкручивает мышцы, расплывается по всему телу, пульсирует в висках. Я едва могу дышать. Слабость давит на веки, призывая закрыть глаза. Легкие словно наполняются стеклянной крошкой, и каждый вдох разносит ее по венам.

Мне хватает сил только на борьбу с темнотой. Я смотрю на сводчатый потолок. Вижу, как обрушивается горящая балка, рассекая дым и рассыпая искры. Хватаю ртом воздух, но не могу дышать. Легкие горят.

Как же я облажалась. Я не имела никакого права на такую чудовищную ошибку. Разве что теперь мне не придется за нее расплачиваться.

Лучше так, чем жить с мыслью о том, что я виновата в смерти единственных людей, отнесшихся ко мне с пониманием. Мы могли бы стать семьей. Может, мы ей уже стали. Жаль, что я поняла это только сейчас. Ведь ради кого еще бросишься в логово врага, зная, что обречен?

Мне не хватило времени. Я могла бы стать достойной их, но потратила все на какую-то чушь.

— Тея! – Сиплый голос пробивается ко мне сквозь пелену мрака и дым.

Я раскрываю глаза. Знакомые очертания плывут. Марк склоняется надо мной, а я смотрю на смесь пепла, грязи и крови на его лице. Даже русые волосы становятся слипшимися и серыми.

— Дерьмо пегаса. – Марк ругается и кашляет. Бегло поворачивается, перехватывая мой взгляд, и заявляет. – Все хорошо, Тея. Я сейчас все исправлю.

Мне хочется расхохотаться, но воздуха не хватает. Ему такое не под силу. Никому не исправить кошмар, который я сотворила.

Если бы был хоть малейший шанс. Крошечный, призрачный, но шанс. Я бы ухватилась за него и держалась до последнего. Но его нет.

Я была уверена, что не издам больше ни звука, но Марк вцепляется в рукоять кинжала и дергает его на себя, вырывая из меня хриплый вопль. В глазах темнеет. Я проваливаюсь в абсолютный мрак, но тут же выныриваю из него.

Ладони Марка давят на мой живот, рассыпая по телу покалывающее тепло, а его осипший голос удерживает меня в сознании:

— Все хорошо, птичка. Я не позволю тебе умереть.

Как жестоко. Смерть от потери крови куда гуманнее, чем от черного огня или едкого дыма. Хотя разве я заслужила так легко отделаться?

— Твою мать, – сплевывает Марк. – Тея, помоги мне. Ну же, помоги.

Да к черту. Я не буду ничего делать. Не стану ему помогать, о чем бы он ни просил.

Влажные пальцы вцепляются в мои запястья, перетаскивая руки к животу. Под ладонями мокро и липко. Горячо.

— Давай, птичка, пожалуйста. Твоя магия тоже нужна. Мне не хватает сил.

Я не понимаю, о чем он. Руки Марка опускаются поверх моих, надавливая. Тепло обволакивает. Мягкое покалывание рассыпается по коже. Я не сопротивляюсь, но и не делаю ничего. Магия не нуждается в моих просьбах.

Она слушается Марка, отзываясь на его зов. Сплетается, греет, пульсирует, затягивая края раны.