Книга Закон треснувшего корешка, страница 196 – Анастасия Шелест

Марк принимает мое молчание и продолжает:

— Мы не должны были оказаться в такой безвыходной ситуации, но что толку об этом говорить? Твоя тетя прекрасно понимала наше положение. Она видела все возможные варианты и выбрала самый эффективный. – У меня дергается глаз, но Марк не останавливается. – Она сама сказала, что ее жертва не просто спасет тебя, но еще и серьезно ударит по Организации. Она была права. Сама посуди, в книге было не меньше тридцати этих фанатиков.

По телу проходит волна дрожи. Я понимаю, что он имеет в виду, но от этого не легче. Я даже вполне верю, что Диана руководствовалась тем же холодным расчетом, но не могу с этим смириться. Несогласие выталкивает из меня отчужденные глухие слова:

— Даже не знаю, что пугает больше. То, что вы с теткой находите эту цену вполне оправданной, или то, с каким спокойствием ты говоришь об убийстве тридцати человек.

Марк замолкает и поджимает губы. Мрачная тень пробегает по его лицу, и он сухо говорит, сузив глаза:

— Кто-то должен это делать, чтобы другие оставались чистенькими, птичка. Иначе мы все обречены.

Ловко он. Укол вины заставляет меня нахмуриться. Нельзя упрекать людей за то, что они не готовы убивать других. Это просто нечестно.

— Я на такое не подписывалась. – Я задираю подбородок, стряхивая с себя липкую вину. – Меня не предупреждали, что придется кого-то убивать, если решу остаться в Академии.

Мне стоит закрыть рот. Если бы я ушла тогда, и Эрик бы меня не вернул, я бы давно была либо мертва, либо в руках Организации. Я все понимаю, но от несправедливого упрека Марка челюсти сводит.

— Я не предлагаю тебе никого убивать, – мрачно заявляет Марк, сверля меня потемневшим взглядом. – Тебе это ни к чему, пока рядом есть кто-то, кто возьмет грязную работу на себя.

Нижняя губа все-таки вздрагивает. Я нервно заправляю волосы за уши и опускаю взгляд, рассматривая сочную траву под ногами.

Зачем он это говорит? Это просто жестоко. Может, мне еще и поблагодарить его нужно? Может, и правда нужно. Я плохо понимаю.

Марк вздыхает и качает головой. Лицо его смягчается, и напряженные брови опускаются, когда он говорит:

— Мне действительно жаль, но если ты ждешь, что я стану сокрушаться, то зря. Окажись я перед этим выбором снова, то поступил бы точно так же. Твоя тетя – хороший человек, но я выбираю тебя.

Зубы впиваются в нижнюю губу, прикусывая до боли, но она не отрезвляет. Рука взметается к лицу, потирая лоб. Я прикрываю глаза, глотая колючий ком в горле. То, что он говорит, неправильно, но так честно, что у меня спирает дыхание. Нелепый вопрос слетает с губ раньше, чем я себя торможу:

— Почему?

Марк улыбается, но радостной его улыбку назвать сложно. Русые брови приподнимаются, и он зачесывает выбившуюся на глаза челку, пожимая плечами:

— Разве ты не понимаешь? Не вынуждай меня считать, что я был слишком высокого мнения о твоих умственных способностях, птичка.

Не лучшее время для шарад. Я не готова показывать чудеса интуиции и догадываться о скрытых смыслах. Да и плевать, если начистоту. Не хочет отвечать прямо – я не стану сейчас в это играть.

Тишина растекается между нами, вытесняя легкий шелест деревьев, далекие голоса и едва долетающий шум фонтанов. Марк делает осторожный шаг ко мне, а через секунду уже оказывается пугающе близко. Его пальцы вцепляются в мою руку, и он сжимает их, наклоняясь. Я вижу, как двигаются его губы, пока Марк тихо произносит: