Книга Закон треснувшего корешка, страница 19 – Анастасия Шелест

Он стискивает мои плечи и толкает к стене. Воспользовавшись моей секундной растерянностью, он легко перехватывает оба запястья одной рукой, лишая меня последнего способа защиты, и заводит вторую за спину.

В голове мелькает ужасная мысль. У него остался мой кинжал. Он сейчас достанет его и заколет меня. И стоило сбегать с жертвоприношения, если в реальности меня ждала такая же участь?

По задней поверхности шеи сбегает ледяная капля, я собираю остатки сил и дергаюсь в сторону, отчаянно взвыв:

— Отвали!

— Вот! – Берт вскидывает руку, зажав что-то в пальцах, и кивает на мою шею. – У меня точно такие же, как у тебя. Посмотри.

Часы. В его руке зажаты карманные часы. Серебристые, с узором. Даже камни на крышечке расположены похоже.

Возможно ли такое странное совпадение? Много ли людей таскают с собой карманные часы?

— Слушай, – Берт доверительно наклоняется и медленно проговаривает каждое слово. – Я сейчас тебя выпущу. Давай договоримся, что ты не будешь на меня бросаться и убегать. Ладно?

Настойчивый взгляд заставляет кивнуть. Берт медленно разжимает пальцы, неспешно поднимает руки, держа ладони перед собой, и отступает, прекратив вдавливать меня в стену.

Я устала. Невыносимо. Адски. Ноги больше не держат. Я сползаю по стене вниз, и волосы на затылке пушатся и задираются. Тело опускается обратно в грязь и размокшие картонки.

Берт присаживается рядом, рухнув прямо в слой пыли. Он не спускает с меня настороженный взгляд и виновато пожимает плечами, словно пытается попросить прощения, хотя извиняться стоит мне.

Молчание не помогает собраться с мыслями. Как бы я ни пыталась напрячь мозги, в голове остается звенящая пустота, и я протягиваю руку Берту, устало выдохнув:

— Теодора.

Он усмехается, бережно пожимая мои пальцы, и хмыкает:

— Приятно познакомиться, Теодора.

Сомневаюсь, что знакомство при таких обстоятельствах можно назвать приятным, но Берт улыбается так непринужденно и искренне, что я готова поверить.

Он отпускает мою ладонь, а потом резко подается вперед, уверенным движением стягивая с моего плеча пальто. Опешив от внезапной наглости, я отшатываюсь назад, но сил на реальный страх уже не остается.

— Какого черта ты делаешь? – Мой голос звучит сухо и безразлично.

Берт замирает, поднимая голову, и, наткнувшись на мой взгляд, округляет глаза. Неловко отдернув руку, он пристыженно произносит:

— Прости. Я не хотел ничего такого. – После всего, что сегодня произошло, смущаться ему точно нечего, но Берт кивает и неловко поводит подбородком. – Тебе плечо задело пулей. Я думал, ты поймешь.

Похолодев, я откидываю рукав и с ужасом замечаю алые разводы и длинный разрыв на ткани. Приходится выкрутить руку, и взгляд наконец-то цепляется за косую кровавую линию на коже. К горлу подкатывает тошнота, в сознании вспыхивает боль, словно рана появилась, только когда я о ней узнала.

Я безвольно киваю в ответ на вопросительный взгляд Берта, не находя ни одной причины отказывать ему. Он снова наклоняется и, раздвинув края разорванного свитера и рубашки, сосредоточенно хмурится. Пальцы у него теплые, а прикосновения аккуратные и бережные.

— Тебе нужно в Академию, Теодора. Я в таком не очень хорош, но Лора сможет помочь. Да и вообще, тебе действительно…

Понятия не имею, в чем он не очень хорош, но ни в какую Академию мне точно не хочется.