Книга Закон треснувшего корешка, страница 156 – Анастасия Шелест

Аккуратно щелкнув выключателем, я ограничиваюсь тусклым желтоватым светом от литых светильников на стенах и спешно добираюсь до раздела с учебной литературой.

Торопиться никуда не хочется, и я спокойно рассматриваю разноцветные корешки, читая названия. Здесь целый кладезь знаний. Бесконечный объем информации, о которой я ничего не слышала. Почему я столько времени кощунственно пренебрегала такой чудесной возможностью? Неужели все из-за глупого упрямства?

Толстый справочник в темно-коричневом тканевом переплете ложится в руки увесистым булыжником. Неторопливо шагнув назад, я опускаюсь в уютное бархатное кресло и медленно вожу пальцем по алфавитному указателю.

Нужная страница находится за десяток секунд. Я открываю статью и недоверчиво моргаю, уставившись на пару строчек: «Если нырнуть в поврежденную книгу, то обратно уже не вернуться».

Чудесно. Теперь я знаю, о чем это. Только понятнее ничего не становится.

Ничто не разгоняет сон лучше, чем бескомпромиссная необходимость думать. Мрачные мысли о вчерашних разговорах вылетают из головы – им просто не удержаться под натиском ситуативных задач Вознесса, – но я все равно не могу толком сосредоточиться и, допустив пару позорных ошибок на всеобщем обозрении, предпочитаю отмалчиваться до конца урока.

Ошибки действительно идиотские, но никто надо мной не смеется. Даже косых взглядов нет. Всем словно плевать – мол, ошиблась и ошиблась, с кем не бывает. Господин Вознесс покачивает головой, но от комментариев воздерживается.

Я вжимаю голову в плечи и проклинаю свою невнимательность. Оправдываться я не собираюсь, но, когда звонок оповещает об окончании занятий, задерживаюсь, пока остальные выходят из кабинета. Кое-что сказать господину Вознессу все-таки стоит.

Он замечает мою задержку и, обойдя преподавательский стол, опирается на него. Легкий наклон головы и добрый прищур глаз ободряют, и Вознесс начинает:

— Тебя можно поздравить с первым заданием? Слышал, было весьма недурно. Это чудесно, часто неплохие теоретики выдают на практике отвратительный результат.

Он слышал далеко не все, раз так считает. Я даже могу перечислить ошибки, которые он бы озвучил, если бы наблюдал со стороны.

— Было паршиво, – честно признаюсь я, царапнув ногтями сжатую в руках книгу. – Но все равно это потрясающий опыт.

Да что со мной? Назвать такое потрясающим опытом может разве что самоубийца. Мне же всегда казалось, что рациональности и здравого смысла во мне больше, чем тяги к нездоровому риску. Впрочем, это было раньше.

— Не будь так самокритична, Теодора. – Сверкнув из-под очков насмешливым взглядом, Вознесс пожимает плечами. – Мы строим идеальные планы действий только для того, чтобы они не воплотились. Настоящее мастерство – научиться подстраиваться под любое развитие событий. Вы все выжили, утечка устранена, значит, решения были верными.

Я едва сдерживаю рвущийся наружу смешок. Услышать подобное от того, кто каждый урок требует составлять эти самые планы, учитывая все возможные факторы и детали – дорогого стоит.

Замявшись, я провожу пальцами по корешку книги и тихо протягиваю:

— Я хотела вас поблагодарить. Очень сомнительно, что мне просто повезло попасть на случайную утечку.

Нет ни малейших сомнений, что Вознесс приложил к этому руку, но он строго сводит брови и, поджав губы, чеканит: