Книга Сломанный мир, страница 120 – Анна Мори

За прошедшие месяцы Джин-хо ничуть не растеряла навык – управляла лошадью так же легко и грациозно, как прежде.

«Как она ездит верхом во всех этих платьях?»

Только он успел об этом подумать, как Джин-хо соскочила с лошади, длинные юбки взметнулись, и под ними мелькнули штаны, примерно такие, как носили солдаты Чхонджу.

Если бы у Гэрэла еще остались силы улыбаться, он бы улыбнулся: Джин-хо ничуть не изменилась. С одной стороны, с ней произошли те самые перемены, которых он ожидал: одета и причесана она теперь была как подобает особе знатного положения. А с другой стороны – штаны под юбкой, и этим все сказано.

Она стрелой подлетела к нему, казалось – сейчас обнимет, но Джин-хо резко остановилась на некотором расстоянии, будто натолкнувшись на невидимую стену.

Еще не успев обернуться, Гэрэл понял, в чем дело. За его плечом, как всегда, черной тенью стоял мертвец.

— Значит, это правда? – медленно сказала Джин-хо, глядя на Тень. – Это… то, что создал мой отец? И это создание… оно… он – бывший император Рюкоку?

— Да.

— А повязка зачем?

— Ты бы поняла, если бы увидела глаза.

— Ты его боишься?

Гэрэл вдруг понял, что не знает, что ответить на этот вопрос. Поначалу он в присутствии Тени старался вести себя как можно осторожнее. Когда они еще не уехали из Пхёнвона и ему приходилось бывать по делам – или, хуже того, гостить и ночевать – во дворце Токхына, он пропускал Тень вперед на лестнице, постоянно следил за ним краем глаза, по возможности запирал двери, спал некрепко, чтобы в любой момент можно было быстро вскочить на ноги, никогда не убирал далеко оружие… Он знал, что вообще-то это бессмысленно, что, получив от Токхына соответствующий приказ, мертвец без труда расправится с ним, и не спасут ни стены, ни заряженный арбалет. Однажды они уже бились в поединке, и тогда он не мог честно одолеть Юкинари, а теперь тем более не сможет: на что можно надеяться в бою с противником, который не чувствует боли и которого нельзя убить?

Но здесь, в Синдзю, после того как мертвец спас его от наемных убийц, Гэрэл отвык быть настороже. А привык, наоборот, к постоянному ощущению защищенности. Не очень-то разумно было доверяться твари, которая по-прежнему могла в любой момент его убить. Но ощущение защищенности от этого никуда не делось. Пришлось признать – он привык к мертвецу.

Эта мысль не понравилась Гэрэлу, он даже поежился.

— Нет. Не боюсь. Он просто мне неприятен.

— Почему?

— Он – чудовище, – резко сказал Гэрэл, удивленный, что Джин-хо не понимает таких очевидных вещей. Или она просто из упрямства спорит?

— Многие и тебя так называют, – сказала она, внимательно рассматривая живого мертвеца.

— Он не человек даже.

— Но был им. И, говорят, хорошим.

Гэрэл молча пожал плечами. Не хотелось ей объяснять, что именно поэтому ему так тошно от присутствия этого… существа.

Он вздрогнул, увидев, как Джин-хо бесстрашно берет мертвеца за руку. Тот не возражал.

— Ты знаешь, кто я? Понимаешь наш разговор?

— Да. Ты – Джин-хо, императрица Юйгуя, дочь императора Токхына, моего хозяина.

— Да, что-то вроде, – усмехнулась Джин-хо. – Привет.

Гэрэл с удивлением подумал, что она и впрямь теперь настоящая императрица. В ней появилась какая-то новая спокойная уверенность в себе, которая очень ей шла и на удивление естественно сочеталась с живой непосредственностью. Куда делась упрямая и злоязыкая девчонка-сорванец со спутанными космами? Так непривычно было видеть Джин-хо с высокой прической благородной юйгуйской дамы, с золотой краской на губах и стрелками на глазах, приветливую, мягкую, полную властного достоинства. Красный шелк наряда очень шел ей. Эту новую Джин-хо никто уже не осмелился бы назвать некрасивой, хотя ее неблагородная смуглость никуда не делась, как и густые серьезные брови и слишком широкий лоб (на котором теперь по юйгуйской моде был нарисован цветок из точек).