Онлайн книга «Сломанный мир»
|
Мальчик-невидимка скользил между солдатами, унося жизни, точно безжалостный бог смерти, но, когда с неба начали падать хлопья снега, враги увидели его силуэт и все передвижения – а он был хоть и невидимым, но вовсе не неуязвимым. Невеста Юки, Лунь-хэ, попыталась закрыть его собой от вражеского клинка, и жестокий удар, который был предназначен ему, достался ей; она вздохнула, закрыла глаза и медленно осела на землю, ее лицо было спокойным и почти счастливым. Но жертва оказалась напрасной, потому что следующий удар предназначался уже Юки, и он не смог его отклонить. Упал, пытаясь зажать пальцами рану, из которой толчками выплескивалась кровь – было больно, так больно… Он еще успел увидеть, что Мика, сражавшаяся отчаяннее всех, погибла последней; две стрелы вонзились ей в грудь и одна – в шею. Она упала, раскинув руки. Ее жемчужные волосы слились с белизной снега, и он с ужасом ждал, что из-под ее тела начнет расползаться алое пятно; но губы Мики перед тем, как испустить последний вздох, беззвучно шевельнулись – она остановила время… Все движения замедлились, словно под толщей воды, а затем все застыло. И лишь снег шел и шел – густо валил, постепенно пряча под собой тела людей. Юки ненавидел себя за то, что придумал такое. Он хотел вернуть все назад, спасти друзей, остановить войну, но это было не в его силах. Он очень четко представлял эти холодные мягкие белые хлопья, ложащиеся на землю, на тела и мертвые лица друзей, которые были для него гораздо реальнее, чем все люди, которые окружали его в этой, единственной оставшейся ему жизни. Во второй Рюкоку, которую рассудок упорно называл настоящей, хотя сердце кричало совсем о другом, не было ни войны, ни всех этих смертей. Но здесь Юки, как и там, тоже был один, а все остальное было точно таким же холодным и ненастоящим, словно под толщей снега или воды. Но этот мир отличался от выдуманного тем, что жизнь здесь не остановилась; и хотя все происходящее тут было тусклым, некрасивым и неправильным, оно тревожило, смущало, требовало вмешательства или по крайней мере какого-то мнения – словом, не давало Юки покоя. Не то чтобы он начал испытывать симпатию к настоящей Рюкоку, не то чтобы захотел кому-то помочь… По-настоящему он хотел только одного: вернуть свой мир. Но как раз этого сделать не мог. Битье слуг палками за малейшие провинности входило в список того, что он ненавидел в рюкокусском дворце. Юки не мог сделать так, чтобы провинившихся перестали наказывать вообще: во-первых, он смутно понимал, что это пошатнет некие устои, что ему придется пойти наперекор традициям, которые в целом намного масштабнее и значительнее, чем система наказаний, а во-вторых – он пока и императором-то не был. Он во дворце был – во всяком случае, казался себе –никем, несмотря на все эти трехкратные поклоны и прочее… Но он, по крайней мере, мог повлиять на Юкиёси, потому что был старше брата, и когда Юкиёси в очередной раз отдал приказ об абсурдно жестоком наказании, Юки сказал: — Нет. Он долго набирался смелости, чтобы произнести это, чтобы произнести хоть что-то. И даже немного удивился, когда его послушались. Брат взглянул на него с изумлением и гневом. — Зачем ты вмешиваешься в мои дела? – негромко сказал он. — Все, что происходит во дворце, касается и меня. И я прошу тебя не делать так. |