Книга Нажать на клавишу delete, страница 76 – Галина Миленина

— Да.

— Ну и забудь. По закону этот клад принадлежит в первую очередь тому, на чьей земле был найден, и потом уж только тебе.

— А во вторую?

— А во вторую, сам знаешь, монеты эти должны лежать в музее под стеклом. Такие вещи у нас не могут принадлежать тебе или соседу – только государству.

— Понял. А если я этот сундук на нашем участке нашёл? К примеру, там, где он сейчас и лежит и где спрятал его твой дед. Кому тогда принадлежит клад?

— Хороший вопрос, мне он нравится. Тогда расклад получается – пятьдесят на пятьдесят.

— В смысле?

— В смысле – пятьдесят тебе и пятьдесят государству, а не двадцать пять. Всё, пошли спать. Машину у Лёньки забирай, деньги дам. Вернее, дам взаймы. Отработаешь сам. На клад не рассчитывай.

— Мы так не договаривались, – попытался возразить Александр.

— Послушай, Саня, я с тобой не торгуюсь! Ты не понимаешь даже, какое испытание выпало на твою долю, а заодно и на нашу с матерью. Если бы я знал, что в том котловане лежит, в жизни не согласился бы на эту работу!

— Да ты что, серьёзно так думаешь? – искренне удивился Саша. – Такое реально раз в жизни бывает. У меня чуть крыша не съехала в первый вечер, когда я этот сундук открыл!

— Вот-вот, и я об этом. Твоё счастье, что не съехала, а могла бы. Такое увидеть! Я твой один тайник только с монетами открыл – мне хватило впечатлений! Остальные не трогал, так что расслабься – всё на месте. И дай мне слово, что никогда без моего ведома не тронешь ни одну вещь и никому ни единым словом не обмолвишься. Выбрось все мысли о кладе, живи, как жил. Ты даже не представляешь, сколько бед он может нам принести. Помню, как лет двадцать назад наш земляк кувшин с золотыми монетами нашёл и в милицию понёс сдавать. С тех пор его никто не видел. Я подумаю, как грамотно поступить. Есть у меня старый знакомый археолог, профессор. Съезжу к нему осенью в Москву, пообщаемся. Он человек опытный и порядочный, посоветует, что делать. А теперь спать пошли, а то мать сейчас сюда прибежит. Что скажем – что у нас традиция после полуночи в гараже стены ковырять?

Первые пять дней после удара Алла Евгеньевна провела в нейрореанимации, где доктора контролировали состояние её сердечно-сосудистой и дыхательной систем. Её «королевское» тело питали через зонд, протирали камфорным спиртом и припудривали тальком. Глотать, говорить, а возможно, и мыслить она ещё не могла. На второй неделе её перевели в инсультное отделение. Ей были рекомендованы занятия по восстановлению речи, лёгкий массаж, специальная гимнастика для разработки поражённых конечностей, электростимуляция мышц. Но всё это вкупе больная проигнорировала и не проявляла никакого интереса к жизни. Трудно сказать, понимала ли она, что с ней произошло, но силы воли и желания жить в ней не наблюдалось.

Поначалу к ней приходили бывшие сотрудницы, старались поддержать, уговаривали начать заниматься, общались ласково и нежно, как с маленьким ребёнком. А собственно так она себя и чувствовала, и ей необходимо было заново учиться абсолютно всему, начиная с речи. Алле Евгеньевне объяснили, что если на этой стадии не проводить раннюю терапию, то в будущем она сможет только лежать и полностью зависеть от окружающих. Ей было всё равно. Видимо, она решила отказать себе в будущем. Жизнь её утратила смысл, когда она решила нажать на клавишу delete и по ошибке удалила из жизни себя и сына.