Книга Нажать на клавишу delete, страница 43 – Галина Миленина

Утром перед выходом из поезда Лика с Ниной обменялись номерами телефонов и, тепло попрощавшись, разошлись каждая своей дорогой. Попутчица с верхней полки спустилась, когда они ещё спали и, прошла в другой вагон. До самой столицы она стояла в коридоре и заинтересованно смотрела в окно, в своей кепке с козырьком и в наушниках, отсекая отсутствующим видом непрошенных собеседников.

Лика поднялась на лифте на четвёртый этаж и позвонила в квартиру. Ей не хотелось искать в недрах сумочки ключ и, кроме того, всегда нравилось, когда мама встречала её на пороге. Был ещё один момент: глубоко в душе Лика надеялась, что когда-нибудь у её мамы кто-то появится. А вдруг этот «кто-то» в её отсутствие появился, и сейчас она поставит двух взрослых людей в неловкое положение, как в фильме «Москва слезам не верит», когда взрослая дочь взбодрила своим внезапным возвращением домой маму с Георгием («он же Гоша, он же Жора»). Ведь её мама ещё не старая, чтобы оставаться одной. Когда отец ушёл из семьи, маме было всего двадцать девять, и тогда находились претенденты на её руку и сердце, но Лика была глупенькой маленькой эгоисткой и закатывала маме, стыдно вспомнить, какие сцены ревности! Теперь она очень жалеет об этом, а мама уже так привыкла быть одна, что призналась дочери: если бы даже кто-то появился, то ей очень трудно было бы, во-первых – поверить, а во-вторых – привыкнуть к чужому человеку. Кажется, она уже забыла, что совершенно чужой человек может за очень короткое время стать самым родным и близким. И забыла, что сказал ей экстрасенс в первую встречу: как только она перестанет переживать о личной жизни дочери и будет жить полноценно своей, то и у дочери очень скоро всё наладится.

Мама открыла Лике дверь и они обнялись. Из кухни призывно доносился аромат пирогов, и никакими посторонними мужчинами в доме не пахло. Лика распаковала подарки и сувениры, преподнесла маме и отправилась в ванную смывать с себя пыль дорог. Уже нежась в ароматной пене, запоздало отметила: «Что-то с мамой сегодня не так. Кажется, глаза припухли от слёз». Накинув лёгкий халат, Лика вышла из ванной, протопала босыми ногами в кухню и с удовольствием забралась на диван с ногами, скрестив их по-восточному:

— Мама, что случилось? Почему такая печальная?

— Всё хорошо, ничего не случилось. Ты кушай, а то остынет.

— Мама, что произошло? Что за трагедия?

— Ничего страшного. Ты не поймёшь. Даже говорить об этом не хочу.

— Обещаю, я постараюсь понять.

— Лика, не начинай. Мне и так тошно.

— Мам, ты же знаешь, я не отстану! Давай рассказывай, что тут без меня стряслось?

— Я в монастырь на исповедь ходила, – тоскливо отвела взор мама.

— Ну? В чём ты призналась? Ты кого-то убила? У тебя такой вид по крайней мере.

— Ну да, и мне назначили епитимью.

— Что за бред, какую такую епитимью? Что это означает?

— Означает наказание. Меня вообще батюшка грозился отлучить от церкви.

После последних слов мама не выдержала, расплакалась и ушла в свою комнату, Лика вошла следом:

— Ну, ты, мать, даёшь! Чего тебя вообще потянуло кому-то в чём-то исповедоваться? Что за грех? Кого ты убила, таракана? Тебя на недельку одну оставить нельзя! – удивлённо вскинула брови дочь и уставилась на мать.

Лика села рядом:

— Мам, давай по порядку и с самого начала. В чём дело?