Онлайн книга «Договориться с тенью»
|
— Эта парочка на преступников не похожа, — доложил полковнику оперативник, досматривающий автомобиль вместе с гаишниками. — Разберёмся. Возле гостиницы дежурила тонированная «Мазда», в которой находились два оперативных работника. Они убедились, что София, высадив гостя, направилась не к своему дому, а по объездной — в сторону Севастополя. Сотрудники уголовного розыска последовали за нею. 7 Сегодня Ольге Сидоровне приснился странный сон: она знала, что уже умерла и шла по длиной извилистой дороге, уводящей куда то за горизонт, а навстречу ей шли друзья и родные, которые умерли раньше её и среди них был Пауль. Он остановился напротив и долго, укоризненно смотрел на неё, ничего не говоря, но Ольга точно знала, за что он осуждает её и испытывала вину, но уже ничего не могла изменить. Ольга Сидоровна проснулась и вздохнула с облегчением, как хорошо, что это только сон! Она сразу повернулась к тумбочке с телефоном и с трудом набрала номер дочери. Она терпеливо слушала долгие гудки, наконец, ответил зять, услышав её голос: — Нет вашей дочери. Любуйтесь на неё по телевизору… — Саша, ты всё шутишь, а мне не до шуток сейчас, мне Маша срочно нужна! — Да нет же, не шучу, Маша в Москву улетела. — Почему в Москву? Каким образом? — Обычным, — на метле, — ответил Александр. — Вы что, не знаете свою дочь? — Саша, ты можешь говорить серьёзно? — Ольга Сидоровна, серьёзно и говорю. Позавчера Маша пошла в магазин, долго не возвращалась. Я забеспокоился, собрался встречать. Открываю дверь, а перед порогом она с метлой в руках. Я спросил: «Ты собралась лететь или подметать?» А она объявляет: «Улетаю в Москву на передачу к доктору Малахову». — Зачем ей художнику на передачу к доктору? — не могла понять Ольга Сидоровна. — А Малахов заинтересовался, как она смогла договориться со своей астмой и остаться в профессии несмотря на запрет докторов! — Понятно. Тогда позови мне Софию! — А ваша внучка укатила Германа развлекать. — Сумасшедший дом. Какого такого германца? — не расслышала тёща. — Ольга Сидоровна, не германца, а Германа. — Что ещё за Герман? — Герман из Германии. — Ну вот, я так и сказала — германец. Что же ты меня путаешь? — Вы, как всегда, правы, Ольга Сидоровна. Извините. — Откуда этот германец взялся? Зачем он ей? Своих русских мало? — Ольга Сидоровна, приедет внучка, у неё всё и спросите. Мне некогда, работать надо. У Марии выставка через неделю, а у меня ещё рамы не готовы. Всего доброго! Зять положил трубку, а Ольга Сидоровна долго ещё не могла успокоиться. Значит, сон ей был вещий, последнее предупреждение. И Она снова окунулась в своё прошлое, в длинный барак с серым утром за окном. К началу войны, в тридцать девятом, хозяину фабрики Паулю было около сорока, когда при родах умерла его жена, оставив вместо себя рыжеволосую Еву. У Пауля уже имелся наследник и помощник — семнадцатилетний сын Алоис, болезненный, молчаливый юноша не от мира сего, с непременным томиком Гёте за пазухой. Пауль показался Ольге человеком хмурым, неразговорчивым, но не злобным. Кто знает, каким он был до войны, при жизни его любимой жены, когда с конвейера его фабрики сходили не ящики для снарядов, а добротная мебель для уютного быта? Несмотря на полученные немцами инструкции: демонстрировать подневольным рабочим расовое превосходство и избегать личных контактов, хозяин относился с необъяснимой, но очевидной симпатией к Ольге. К сожалению, это заметила не только она — все работницы фабрики стали коситься в её сторону и перешёптываться. Оля была удивлена — особенной внешностью она не отличалась. Нельзя было сказать, что у неё было красивое лицо или ладная фигурка. Вот у Кати — да! Но мимо сестры Пауль проходил, как мимо пустого места, уже издали не сводя глаз с Ольги. |