Книга Зверь без сердца, страница 17 – Наталья Буланова

Он говорит у губ – и я не знаю, чего больше хочу: чтобы поцеловал или куснуть, чтобы больше не приближался.

Когда его пальцы касаются моей шеи, кожа вспыхивает, словно обожженная, а потом по телу прокатывается волна странного удовольствия.

И это пугает меня до чертиков.

Его ладонь шершавая, словно он много работает руками, и этот факт почему-то откликается во мне удовольствием.

Пугающим удовольствием.

Он меня спас и украл.

Он поймал и сам же уронил.

Он зажал меня между собой и дверью, а сам допрашивает.

Его дыхание касается шеи, и живот странно сжимается. Никто раньше со мной так себя не вел.

Как часто я, смотря мелодраму, кричала героине, что она тупит. А сама?

Нет, я, конечно, попыталась бороться, но, когда Александр зажимает меня в ловушку рук, такой большой и напористый, я совершенно теряюсь.

Он больше и сильнее меня. Я и так ему двинула по ноге, а от удара в голову он увернулся.

Создается ощущение, что он может свернуть меня в рогалик, а я и вякнуть не успею. Более того, у меня складывается впечатление, что я своими действиями только раздразнила зверя.

Да, зверя, и никак иначе. Он словно весь превращается в охотничий инстинкт. А я совсем не хочу оказаться в позиции принуждения.

Поэтому, когда он начинает задавать вопросы, я цепляюсь за возможность немного охладить этот жар, идущий от его тела.

Я отвечаю даже тогда, когда он между вопросами нюхает меня, словно… словно зверь!

— Я получила за прошлый месяц шестьдесят шесть тысяч.

— В какой валюте? – Он опускает голову к моему плечу.

Он что там делает?

— В рублях, конечно.

Александр резко поднимает голову и смотрит мне в глаза.

— В рублях? Шестьдесят тысяч?

— Шестьдесят шесть, – поправляю я.

Уголок его губ дергается. Я не пойму, он психует или смеется? Какая это эмоция? По глазам не понять, они все еще горят синими солнцами.

— Ты меня за дурака держишь? Хочешь сказать, что пошла на это за такие копейки?

Этот вопрос словно выставляет меня в январский мороз.

— Нормальная зарплата. Средняя. У нас тут все так получают.

Второй уголок губ Александра ползет вверх, а глаза сужаются в опасные щелки.

— Зарплата? Все? Ты сейчас о чем?

— О своей работе поваром.

— А я спрашиваю про анкету. – Александр упирается двумя руками в дверь по обеим сторонам от меня и опускает голову.

Кожей чувствую – он теряет терпение, дышит глубоко и медленно.

Я слышу удары своего сердца.

Лицо Александра так близко, что я различаю каждый волосок, каждую темную ресницу. А когда он поднимает взгляд – голубые всполохи в глазах.

— Анкета? Я же уже все сказала. Я ее тут же удалила.

Неожиданно рука Александра оказывается на моей шее, и он целует меня. Страстно, глубоко, так, словно мы любовники, которые долго не видели друг друга.

Это не поцелуй – это захват, утверждение власти над моим телом и моей волей.

Его губы сминают мои с такой силой, что я чувствую на языке привкус крови – то ли он прикусывает мне губу, то ли я сама раню себя от неожиданности, то ли еще что. Его язык грубо вторгается в мой рот. Он не ласкает, а исследует, завоевывает, словно пытается найти спрятанный ответ на какой-то свой безумный вопрос.

Я замираю, парализованная шоком и той чисто животной силой, что исходит от него волнами. Весь мир сплющивается, сужается до размеров этого кабинета. До давящей жары его тела, впивающейся в меня даже сквозь одежду. До ошеломляющего, противоречивого вкуса – прохладной мяты и чего-то глубокого, дикого, первозданного, что является его частью. Таким вкусом может пахнуть ураган или удар молнии в сосну.