Книга Зверь без сердца, страница 144 – Наталья Буланова

Она поднимает голову, смотрит на меня заплаканными, но такими счастливыми глазами.

— Тогда живи с удовольствием, – говорит она. – Не ради того, чтобы кому-то что-то доказать, а ради себя. Впервые в жизни ради себя.

И я целую ее, но не как голодный зверь, не как собственник, не как одержимый, а просто как мужчина, который, наконец-то, нашел свою женщину.

Воздух в подвале тяжелый, спертый, с кислым запахом немытого тела и чужого страха. Идеальное место для таких, как Серега. Для тех, кто проиграл и еще не понял, что это навсегда.

Он сидит в углу камеры, руки скованы за спиной обычными наручниками. Для оборотней это скорее обидная побрякушка, чем сдерживатель силы, но задержанный прекрасно знает, что избавься от них – и неприятностей станет больше. Поэтому Серега даже не дергается.

Он просил увидеться со мной, и я пришел, но спустя много часов.

— Явился, – пытается пыжиться он. – А я уж думал, ты там со своей поварихой засиделся. Как она, кстати? Еще дышит?

Злость привычно дергается где-то в груди, но я ловлю ее раньше, чем она успевает разгореться. Смотрю на Серегу и вижу то, чего не замечал раньше: мелкую дрожь в пальцах, расширенные зрачки, нервный тик.

Он боится. Прикрывается бравадой, как рваным одеялом во время лютого мороза.

— Прекрасно, – отвечаю спокойно, проходя в центр камеры и останавливаясь в двух метрах от него. – И будет еще лучше, чего не сказать о тебе.

— Ой, да ладно! – Он дергает плечом, пытаясь изобразить безразличие. – Что ты мне сделаешь? Убьешь? Так это даже лучше. Героем стану, мучеником за правое дело. Цели своей добьюсь – тебя признают невменяемым.

Я молчу, зная, что тишина работает лучше любых слов. Она кормит самые сокровенные страхи, делает их просто огромными.

Серега держится секунд десять, а потом начинает ерзать на полу.

— Чего вылупился? Не смотреть же на меня пришел.

Я продолжаю молча смотреть на него, видя, как он все больше накручивает себя.

— Альфа с пеленок! Ментальная дубина! Папенькин сынок! – вырывается из Сереги такая злость, что я с удивлением слушаю. – А я? Я пахал как проклятый, терпел твои выходки, подставлялся под удары, а ты даже имени моего запомнить не мог! «Эй ты, подержи!» Я для тебя всегда был пустым местом.

Он плюется словами, и в них вся его правда. Мелкая, убогая, но для него самая что ни на есть настоящая.

Зависть – вот что двигало им все эти годы. Не амбиции, не жажда власти. Обычная гнилая зависть к тому, у кого получилось. Не желание стать лучшим, а желание унизить меня и подняться за этот счет самому.

— Ты прав, – говорю я спокойно, чувствуя абсолютный штиль на душе, и он застывает с открытым ртом. – Я не замечал тебя, потому что был занят выживанием, контролем, попытками не убить никого своим даром. Но ты, Серега, заметь, тоже видел только себя и свои обиды. Никто тебя не принуждал ни к чему.

Он сглатывает, и кадык дергается на тощей шее.

— А какой у меня был выбор? Так я хотя бы был другом сына главы, а не подобранным гибридом-сиротой, которого все шпыняли. У тебя с детства было все.

Я смотрю на него и чувствую разочарование:

— Ты потратил столько сил, чтобы мне нагадить… Направил бы на свой рост – давно бы свой клан сколотил, семью завел. Но зачем, верно?

— Заткнись! – сипит он. – Ты же хочешь знать про капсулу в своей девчонке? Давай сделку. Отпускаешь меня – я говорю, что это и как отключить. Без меня даже гений Леон будет бесполезен.