Книга Зверь без сердца, страница 116 – Наталья Буланова

— Я боюсь одного, – говорит он тихо, и его голос становится грубым, – что опоздаю. Что не успею. Как тогда.

Последние два слова падают в тишину подвала булыжниками. Похоже, он говорит о своем прошлом. О той боли, что сломала его и изменила его жизнь.

И я очень тронута, что он так открыто сейчас признает это.

Я не знаю, что сказать, но мое тело, кажется, знает лучше. Я делаю шаг вперед, сокращая и без того крошечное расстояние между нами. Мое плечо почти касается его спины.

Он ощущает это движение – его спина напрягается, но не отпрядывает. Наоборот, слегка откидывается назад, принимая мое присутствие, позволяя мне войти в его пространство, в зону его защиты и его тепла.

— Ты успел, – шепчу я ему в спину, и мои губы почти касаются ткани его куртки. – Ты здесь.

Я чувствую, что должна сказать это. Что ему это нужно. И что это нужно мне.

Он пришел за мной. И если мы отсюда выберемся, я не отойду в сторону ни из-за какой истинной. Я не убегу больше. Саша точно ко мне что-то чувствует, а я раздую эту искру до пожара.

Его ровное и глубокое дыхание на секунду прерывается из-за моих слов. Кажется, даже пыль подвала застывает в ожидании его реакции так же, как жду я.

Он медленно, очень медленно поворачивается, и мы оказываемся лицом друг к другу. В его глазах я больше не вижу зверя – лишь собственное отражение и глубину человеческих чувств. Такую, что сама не могу вдохнуть.

Сашино лицо словно разглаживается, и я понимаю, насколько же оно всегда напряжено. Эта вечная складка между бровями, этот чуть прищуренный на мир взгляд – все исчезает.

Его руки поднимаются и ложатся на мои плечи, большие пальцы проводят по ключицам. И это движение, полное скрытой силы и бесконечной нежности, заставляет меня вздрогнуть. А когда его губы медленно разъезжаются в улыбке, мне самой хочется улыбнуться в ответ.

— Спасибо. – Одно простое слово, но я ощущаю в нем море благодарности.

Он ловит мою руку, подносит ее к своим губам и целует мои пальцы.

И тут меня щелкает, как кнутом, что это та самая рука, которую он бережно подавал той женщине из вертолета. У нее-то кисти элегантные, тонкие, без следов ожогов и кухонных порезов, в отличие от моих.

Я чувствую мгновенный укол ревности и боли. Моя рука вырывается сама собой, будто от прикосновения к раскаленному металлу. Саша дергается, и его взгляд, который был полон глубины и человечности, на миг снова становится острым и звериным. В нем мелькает непонимание, а затем жесткая тень.

— Тебе придется разобраться в своих чувствах и выбрать, – говорю я и вижу недоумение на лице Саши.

Не время ставить ультиматум «либо она, либо я». Не время выяснять отношения, но мне кажется, что, сунься сейчас в наш разговор враг, я попрошу его заткнуться и не лезть.

— Потом поговорим, – говорит он.

И то, что он даже не сомневается, что мы выберемся из заварушки, придает мне уверенности.

Он поворачивается, и его широкая спина в разорванной и окровавленной куртке снова чудится мне неприступной стеной. Он методично, как робот, начинает простукивать каменную кладку, ища что-то.

Это напоминает мне поиск секретного механизма в шпионских фильмах, и мне не верится, что это происходит со мной наяву.

Куда реалистичней те спутанные чувства, что я сейчас ощущаю. Почему не промолчала? Могла же принять этот миг близости, который он, кажется, подарил впервые за всю свою ощетинившуюся жизнь. Но видение той женщины, его истинной, сжигало изнутри кислотой.