Книга Зверь без сердца, страница 112 – Наталья Буланова

— Зачем мне убивать? Я и без этого могу заставить Сашу съехать с катушек. Знаешь, подвалы этого замка скрывают в себе столько всего интересного. Хочу провести тебе экскурсию. Пойдем.

Смотритель разворачивается и уходит, а я сижу на месте, ища взглядом то, что могу использовать для защиты и побега. Все такое большое и бестолковое, что я в отчаянии прикусываю губу.

Водитель шагает ко мне, поднимает за воротник и ставит на ноги.

— Идем. От таких экскурсий не отказываются.

Меня выводят во внутренний двор, проводят мимо стенда с планом замка и подталкивают к деревянной конструкции. Я не сразу понимаю, что это и есть вход в подвал.

У спуска показывается смотритель:

— Покажу тебе наше историческое достояние. Глубины нашего музея.

Его тон почти экскурсионный, но у меня от него мороз по коже. Я пытаюсь вырваться, но меня лишь встряхивают так, что я чуть не прикусываю зубами язык.

— Тихо! – шипит мне на ухо мужчина.

Мы спускаемся по узкой сырой винтовой лестнице, где воздух становится густым, тяжелым и пахнущим плесенью и ржавчиной. Смотритель зажигает древние факелы на стенах, и пламя бросает пляшущие тени на грубо отесанные стены.

— Специально не стали делать электричество в этой части, – поясняет смотритель, как будто читая мои мысли. – Атмосфера теряется. А здесь важно сохранить подлинность.

Меня поражает, как буднично он говорит о таких вещах во время моего похищения.

Мы спускаемся в темное и низкое подземелье. Здесь нет окон, только стойки для факелов и несколько фитильных фонарей, которые зажигает смотритель. Но и этого света хватает, чтобы у меня перехватило дыхание.

Вдоль стен, аккуратно развешанные на крюках или разложенные на стеллажах, находятся орудия пыток.

«Железная дева» с приоткрытой, усеянной шипами дверцей. Дыба с зазубренными колесами. Стулья с шипами. Колодки, клещи, плети с металлическими наконечниками. Все покрыто тонким слоем пыли, но явно в рабочем состоянии – металл блестит тускло, но не ржавеет.

И это явно не бутафория.

— Наша гордость. – Смотритель проводит рукой по холодному боку «Железной девы», и скрежет железа эхом отзывается в каменном мешке. – Большинство подлинные, средневековые, но некоторые – точные реплики. Мы поддерживаем их в порядке, бережно следим за состоянием. Ведь история должна быть осязаемой, правда?

Я не могу оторвать глаз от этих инструментов страдания. Мой желудок сжимается в тугой узел.

Как мне отсюда выбраться? Как спастись?

— Отпустите меня. Саша не придет, – шепчу я.

Смотритель улыбается, и его лицо в дрожащем свете факелов кажется маской какого-то древнего инквизитора.

— Боишься? Не переживай, это не для тебя. Это для таких, как твой Саша. Для тех, кто забывает, что у силы должны быть границы. И совесть. Мы – те, кто напоминает. Старомодным, но действенным способом.

Он подходит к массивному деревянному ящику, похожему на гроб, стоящему в самом центре помещения. Крышка приоткрыта.

— Вот, например, ящик бога. Прекрасный инструмент для переговоров. Ломает кости стопы и голени медленно, с промежутками. Дает время подумать и… пересмотреть свою позицию. А учитывая, что регенерация у оборотней усиленная, то отсюда можно выйти совсем другим сверхом. Или уползти.

Он поворачивается ко мне, и его глаза блестят. Мне аж нехорошо становится от его слов и взгляда.