Книга Путь Строителя 8, страница 113 – Алексей Ковтунов

Разобрали три передних бревна, и пиявка наконец потянулась дальше, правда при этом все никак не оставляла попыток зарыться обратно. Но бесполезно, Вельт не ворон считал, а только и дожидался удобного момента. Так что он провернул ворот еще на несколько оборотов, волоски натянулись и потащили тушку к барабану, а среди волос начала наматываться и сама волосянка, грязная, склизкая, отчаянно шевелящая всем, чем только можно шевелить.

Дальше уже пройденный этап, замотать ее поплотнее, чтобы не могла двигаться, разве что в этот раз длинные концы свободных волос мы намотали на второе бревно, которое осталось от разобранного плота, все-таки потом всё это еще разматывать, и делать это лучше организованно, а не вылавливая спутанные космы из болотной грязи.

Пиявку упаковали в три слоя намотки, зафиксировали, обвязали дополнительно обычной веревкой для надежности, и я наконец позволил себе перевести дух и оглядеть добычу. Здоровенная, корпус в обхват толще моего тощего корпуса, и вся покрыта какой-то мутной слизью, от которой сразу начинают слезиться глаза. Прежняя волосянка по сравнению с этой казалась мелочью, ребенком. Да и по намотанным волосам видно, среди них попадаются довольно толстые, сами они длиннее и вообще, выглядят даже презентабельнее.

— Ну что, побежали! — скомандовал я, и наша процессия максимально быстро двинулась обратно к деревне.

Вельт нес передний конец с таким лицом, будто тащил боевой трофей и собирался повесить его над входом в дом, а Больд подхватил задний и шагал так спокойно, что со стороны казалось, несет он не вонючую тварь, а охапку сена. Работяги шли по бокам и следили, чтобы волоски не разматывались и не цеплялись за кусты.

Следить, впрочем, приходилось внимательно, потому что эта пиявка оказалась куда живее, чем прежняя. Та начала высыхать еще по дороге, затихла и к деревне добралась уже почти неподвижной, но эта мало того что постоянно чавкала присосками, так еще и пыталась дотянуться свободными корешками до несущих ее людей, в частности до Вельта и Больда. Корешки выскальзывали из-под намотки, шарили в воздухе, и пару раз ухватились за рукав охотника, отчего тот дернулся и выругался, но не бросил ношу.

Волоски тоже разматывались, цеплялись за ветки и траву, да и вообще за все подряд, приходилось останавливаться и резать, портить ценнейший материал. Каждый срезанный пучок отзывался внутри так, будто выбрасываешь медные монеты в канаву, но что поделаешь, если тварь не желает лежать смирно, а мы слишком торопимся, чтобы каждый раз распутываться. Эксперимент того стоит, проверить мы должны в любом случае, а волосы потом отрастут, если все пойдет по плану.

Несли, несли эту волосянку, и минут через сорок наконец принесли к выкопанной заранее яме у реки. Яму за это время успели чуть углубить и расширить, по краям навалили глины и камней, а на дне стоит вода, мутноватая, но чистая, как раз то, что надо. Осторожно опустили тварь на край, размотали верхний слой обвязки и столкнули вниз. Пиявка плюхнулась в воду, забулькала, и волоски тут же расправились, а корни потянулись к стенкам ямы, зарываясь в рыхлый грунт.

Ну вот, как дома устроилась. Осталось самое приятное.

— Ну а теперь кто-то должен побрить волосянку, — развел я руками и обвел взглядом присутствующих. — Желающие есть?