Книга Путь Строителя 5, страница 81 – Алексей Ковтунов

— Ты хлеб забыл, — молодая принесла пару кусочков и протянула мне. — и ложку…

Хотел что-то ответить, но щи к этому моменту вытеснили из головы все мысли. Какая там стройка, какое Разрушение, когда так вкусно? Откусил хлеб, заел щами и на секунду закрыл глаза. Если бы меня сейчас кто-нибудь увидел, решил бы, что я медитирую. Но нет, я просто ем и впервые за несколько дней не думаю вообще ни о чём.

Выпал, наверное, минут на двадцать, и только когда ложка проскребла по дну больше десяти раз, начал приходить в себя. Всё, хватит рассиживаться. Нам тут уже женщины помогать пришли, а значит кому-то кажется, что мы тут работаем слишком медленно. Или что мы тут помрём с голоду, что тоже не исключено.

Встал, тихонько вернул тарелку с ложкой и пошёл домой. Да, голем это серьёзно, и в прошлый раз я от него еле ноги унёс, а потом ещё два дня рёбра ныли. Но сегодня приду подготовленным. Или завтра, посмотрим, как пойдёт, процент-то всё равно уже потерян и торопиться некуда.

Домой пошёл потому, что на участке вся работа идёт полным ходом и без меня. Кирпичи лепятся, обжигаются, известь горит, уголь почти дошёл и давно лежит тлеет в яме, Тобас со своими таскают из железной рощи брёвна, готовят их к завтрашней загрузке. Всё крутится, всё движется, и моё присутствие там сейчас ровным счётом ничего не изменит.

А вот дома у меня в вёдрах стоит бурая глина. Второй день стоит, и руки до неё всё никак не доходят. Она меньше растрескивается при обжиге, пластичнее на ощупь, чище, и для моей задумки подходит как нельзя лучше.

Сел у горна, закинул внутрь несколько сухих деревяшек, высек искру из кресала и раздул небольшой огонь. Привалился спиной к потихоньку нагревающейся стенке, достал из ведра шматок глины и принялся лепить. Стенки надо потоньше, вот так, аккуратненько. Горшочек размером будет как чайник для китайского чая, где-то с мой кулак, больше ни к чему. Круглый, пузатый, кривоватый, но цельный. Сверху крышечку, её пока положим рядом, и переходим к следующему.

А ещё важно не забыть пропустить Основу. Каждый горшочек, пока глина ещё мягкая, прогнал через себя порцию энергии, и бурая глина приняла её жадно, как сухая земля принимает воду. Узлы в ней крупнее и отчётливее, чем в обычной, и Основа растекается по каналам легко, без сопротивления. Само по себе это ничего не гарантирует, но по крайней мере после обжига горшочки будут не просто керамикой, а керамикой, знающей вкус энергии.

Несколько часов прошло незаметно. Основа полная, хотя тратил нещадно, и по итогу передо мной стояло пятнадцать мелких горшочков с крышечками. Кривые, косые, неравномерные, но вроде бы цельные и даже успели подсохнуть на тёплом воздухе. Горн за это время прогрелся основательно, дрова прогорели, и внутри остались только мерцающие угольки.

Снял трубу, аккуратно разложил горшочки внутрь, стараясь не касаться стенок, и надел трубу обратно. Теперь горячий воздух сделает своё дело. Будет циркулировать за счёт теплоты самого горна, влажный уходит наверх, а снизу прилетает горячий сухой поток, и получается что-то вроде импровизированной сушильной камеры. Для такой толщины стенок и при хорошей концентрации Основы в глине полчаса будет в самый раз.

А раз освободилось время, вытер насухо одно ведро, тщательно, чтобы ни капли влаги. Взял и пошёл на участок. Закинул внутрь пару лопат негашёной извести из одной из ям и с этим добром вернулся домой.