Книга Путь Строителя 5, страница 62 – Алексей Ковтунов

Повернул голову и увидел у забора соседа. Мужик стоял, привалившись к столбу, с покрасневшими глазами и таким тоскливым видом, что захотелось подойти и просто молча похлопать по плечу. Больд ведь не злой и совсем не вредный, только храпит так, что стены дребезжат, а спать рядом с таким соседом совершенно невозможно.

Мужика по-человечески жаль, ему скотину выгонять, по хозяйству управляться, а из-за Больда он за ночь не сомкнул глаз. И поругаться не получится, во-первых потому, что Больд не услышит с высоты собственного роста, а во-вторых потому, что очень расстроится и станет ходить грустно сопеть. А сопит он тоже не сказать чтобы тихо.

— Больд, — тихо толкнул его в плечо. — Проснись, просьба есть. Больд!

Толкнул сильнее, но никакой реакции не последовало. Храп продолжался в прежнем мощном равномерном режиме, и земля под шкурой мерно подрагивала, будто где-то далеко работает молотилка.

— Да тюкни ты его оглоблей по башке, всё равно не проснётся! — крикнул сосед из-за забора. — Или глиной ему хрюндель замажь, чтоб не сопел!

Голос у мужика звучал не столько сердито, сколько обречённо. Хотя, возможно, если бы он выспался, то был бы чуть добрее.

— Больд! — позвал уже громче, наклонившись к самому уху.

Нет, за своим храпом он ничего не слышит. Может, стоит вызвать какой-нибудь условный рефлекс? А то молотить спящего Больда как-то не хочется, мало ли какие-то другие рефлексы сработают в ответ. Одного удара этой лапищей хватит, чтобы я улетел через забор прямиком к соседу и составил ему компанию на весь остаток утра.

Огляделся по двору, нашёл у кучи строительного мусора сухую палку, оставшуюся от вчерашней разборки крыльца. Вернулся к Больду и сломал её с громким хрустом.

— Оно само! — Больд мгновенно распахнул глаза и заозирался по сторонам. — Чесслово, я ничего не ломал!

— Доброе утро, Больд. Никто ничего не ломал, это я палку хрустнул. — усмехнулся и присел рядом на корточки.

Больд заморгал, сфокусировал взгляд, увидел меня и заметно расслабился. Потом увидел обломки палки у себя под боком и расслабился ещё больше, потому что на сей раз виноват не он.

— А, Рей… — он сел, почесал затылок и зевнул так широко, что я на всякий случай отодвинулся. — Чего в такую рань?

— Рань? Солнце уже над крышами. Половина деревни на ногах, а ты тут храпишь и соседям жизнь портишь.

Больд виновато покосился в сторону забора, но сосед уже ушёл, видимо, махнул рукой на всё и потащился кормить скотину. Больд проводил его взглядом, вздохнул и принялся выпутываться из шкуры, что оказалось зрелищем не менее захватывающим, чем пробуждение. Шкура за ночь обмоталась вокруг него раза три, и Больд какое-то время барахтался, как медведь в рыболовной сети, пока наконец не выдрался с победным кряхтением.

— Разговор есть, — начал я, когда он поднялся и отряхнулся. — Серьёзный.

— Ага, слушаю, — Больд потянулся, и суставы хрустнули так, что сосед за забором наверняка вздрогнул, даже если не слышал. — Что стряслось?

— Ты Сурика знаешь?

— Малого твоего? Ну а как же, знаю. — почесал он затылок, — Толковый парнишка, шустрый. Рыбу мне как-то приносил недавно, хороший малец.

— У него мать сильно больна.

Больд замер с поднятой рукой, которой собирался почесать бороду, и рука медленно опустилась. Лицо его изменилось разом, будто кто-то задул свечу, и вместо добродушной сонной физиономии на меня смотрел совсем другой человек. Тяжёлый, серьёзный, с погасшими глазами.