Книга Путь Строителя 4, страница 26 – Алексей Ковтунов

— Рей! — проорал он ещё издали, и голос прокатился по улице, как удар молота по наковальне. — Где уголь⁈ Надо больше угля, драть тебя в подмышку!

Я остановился с вёдрами в руках и молча наблюдал за несущимся ко мне кузнецом. Борн затормозил в трёх шагах, тяжело дыша, уперев руки в колени, и ещё раз выдохнул с чувством, от которого стоявшая неподалёку курица подпрыгнула и унеслась за сарай.

— Кочерыжкой? — уточнил я, ведь обычно Борн выражается именно так.

Борн моргнул, переваривая услышанное, и на его физиономии медленно расползлась ухмылка, широкая, как его наковальня.

— Кочерыжкой… — повторил он и хмыкнул, утирая лоб тыльной стороной ладони. — Уголь где, Рей?

— Новая партия ещё в яме, не дошла. — развел я руками, — Вчера заложил, раньше завтрашнего утра не выгребу. Но уголь-то как тебе? Дает жару?

— Дает ли жару⁈ Да он приносит счастье, Рей! И почему только завтра? Почему не сегодня? Я теперь не хочу ковать на чем-то другом! — Борн выпрямился во весь свой немалый рост и навис надо мной с выражением крайнего страдания. — У меня заказов на неделю вперёд! Староста велел ковать скобы для частокола, и не штучные, а сотнями!

— Так углежогам закажи, — предложил я, прекрасно понимая, какой будет ответ.

Борн набрал воздуху, и я невольно отступил на шаг, потому что знал, что сейчас последует.

— Углежоги, копать их колотить! — произнёс он с таким отвращением, словно слово физически обожгло ему язык, — Да из-за них у меня заготовка треснула прямо на наковальне. Посреди ковки! Ты понимаешь, что это значит? Заготовка! На наковальне! Треснула! Потому что жар скакал, как бешеный заяц, то вверх, то вниз, и металл не знал, расширяться ему или сжиматься!

Сурик, сидевший у горна, слушал эту тираду с широко раскрытыми глазами и даже забыл подбросить очередное полено. Я кивнул ему, мол, следи за огнём, и Сурик торопливо вернулся к обязанностям, хотя уши его остались развёрнуты в нашу сторону.

— Ну, то есть ты уже успел опробовать железный уголь… — я посмотрел на его руки и кивнул, — А это, я так понимаю, результат испытаний?

— А, да, точно, — он сунул мне грязную тряпицу и я ощутил приятную тяжесть в руках. — Ты нож просил, вот я сделал из остатков. Не самый красивый, конечно, но резать будет как надо, из обломков меча перековал как раз…

Развернул тряпицу и замер, потому что ожидал увидеть нож, а увидел нечто чем-то напоминающее мачете. Широкое тонкое лезвие с прямыми спусками, длиной в полторы ладони, с удобной рукоятью, обмотанной полоской кожи, и хвостовиком, выступающим сзади ровно настолько, чтобы упереться основанием ладони при сильном нажиме. Сталь тёмная, местами с разводами, какие бывают у перекованного металла, и по кромке видны следы грубой, но добросовестной заточки.

Первый настоящий нож в этом мире, если не считать каменного скребка, который я когда-то выколотил из речного булыжника и которым можно было разве что вспороть рыбье брюхо, да и то с третьей попытки.

— Борн, это… — я провёл пальцем по плоскости клинка и невольно присвистнул, потому что даже на ощупь чувствовалась плотность металла, совсем не похожая на рыхлое железо деревенских поделок.

— Криво, знаю, — Борн отмахнулся, будто речь шла о чём-то незначительном. — Обломки были неровные, пришлось вытягивать с одного конца больше, чем с другого, и баланс гуляет. Но для работы по дереву и по хозяйству самое то, а если надо будет кого-нибудь от себя отвадить, тоже сгодится.