Книга Путь Строителя 3, страница 62 – Алексей Ковтунов

Уже собирался уходить, но остановился у выхода с участка и обернулся. Росток торчал из земли чёрным лаковым прутом, покачивался, и ветер тут был ни при чём, потому что кусты рядом стояли неподвижно, а листья гнубискуса даже не шевелились. Лиственница раскачивалась сама по себе, неторопливо, лениво, словно прицениваясь к окружающему миру и решая, кого бы отхлестать при случае.

Кстати, земля вокруг стебля ещё влажная, тёмная, значит Эдвин заглядывал с утра, полил свою подопечную и ушёл, а я даже не заметил. Впрочем, старик умеет появляться и исчезать бесшумно, когда хочет, и вот это как раз настораживает куда сильнее, чем любые его выходки с навозом.

А ведь я ни разу не пробовал по-настоящему… Тогда, в разговоре с Эдвином, я только предположил, что не смогу влить Основу в живое дерево, а старик подтвердил, обозвав болваном и ещё парой мягких и добрых слов. Но самого эксперимента не было, руки до ствола не дотрагивались, и всё осталось на уровне теории. А теория без практики, как известно, штука сомнительная.

— Ой, да чем чёрт не шутит. — Махнул рукой и шагнул к ростку, мысленно приготовившись к тому, что сейчас прилетит по физиономии и не один раз.

Лиственница дёрнулась, стебель напрягся, по нему пробежала мелкая дрожь, и на секунду показалось, что удар неизбежен. Но росток замер, покачнулся ещё разок и успокоился, хотя по вибрации было видно, что порыв хлестнуть никуда не делся.

— Тихо, тихо, дурная, — проговорил вполголоса, медленно поднимая ладонь. — Рубить не буду, не собираюсь, просто постою рядом.

Лиственница не ответила, что вполне ожидаемо, но и бить не стала, что уже как раз неожиданно. Может, привыкла к моему присутствию, может, Эдвин как-то на неё повлиял, а может, хищное растение просто сообразило, что от кормильца, который каждый день ходит мимо и ни разу не тронул, вреда не будет. Какая бы ни была причина, результат устраивает.

Положил ладонь на стебель, закрыл глаза, сосредоточился и попытался направить Основу из груди в руку, а из руки в дерево. Всей ладонью, как показывал Эдвин, ровно и без спешки.

Основа послушно потекла по привычному маршруту, дошла до кончиков пальцев, коснулась стебля и… рассыпалась. Не впиталась, а разлетелась мелкими искрами, которые скользнули по поверхности коры вниз и ушли в землю, не задержавшись ни на мгновение. Ни капли не попало в дерево, ни единица не задержалась в живой ткани.

Попробовал ещё раз, помедленнее, тоньше, пытаясь найти хоть какую-нибудь щель, через которую Основа могла бы просочиться внутрь. И снова искры, снова потеря, снова ощущение, будто толкаешь воду в промасленную ткань, а она скатывается каплями и падает на пол.

Ну да, конечно. Чего я, собственно, ожидал? Эдвин прямым текстом заявил, что я не смогу, а он может. Разные Пути, разная Основа, и даже Система чётко разделяет ту же древесину на мёртвую и живую. Мёртвое бревно, камень, глина, ткань, даже ивовые прутья, высохшие и потерявшие связь с корнем, всё это принимает мою Основу без возражений. А живое дерево, с соками, с собственной внутренней жизнью, отторгает, и не враждебно, а просто равнодушно, как что-то чужеродное.

Хотя если задуматься, граница странная. Свежесрубленное дерево, которое полежало всего пару дней, ещё вполне живое по всем признакам, листья не завяли, древесина сочная, клетки не погибли. Но Основа в него уже идёт, проверено на лиственничных ветках и корнях, и ни разу не было ни единой искры. Значит, дело не в биологической жизни как таковой, а в какой-то иной границе, в связи с землёй, с корневой системой, с чем-то, что обрывается в момент рубки и после чего дерево для Основы перестаёт считаться живым.