Книга Путь Строителя 2, страница 88 – Алексей Ковтунов

Выходит, материал все-таки имеет значение, ведь лиственница с её необычными свойствами принимает Основу куда охотнее, чем рядовая сосна, и это объясняет, почему корзина получилась настолько удачной. Не только потому, что я вкладывал Основу в процесс плетения, но и потому, что сам материал был к этому готов.

А вот примечание про накопитель зацепило по-настоящему. Система впервые упоминает этот термин, и в голове сразу зароились вопросы. Что за накопитель? Предмет? Конструкция? Какое-то особое вещество, которое аккумулирует Основу и позволяет передавать её в материалы, неспособные впитывать самостоятельно? Если такая штука существует, она меняет расклад полностью, ведь тогда даже обычная сосна или камень могут стать чем-то большим.

Но пока это только слово в системном сообщении, и ни памяти Рея, ни инженерного опыта Сергея недостаточно, чтобы понять, что за ним стоит. Ладно, запомним и отложим. Накопитель, какой бы он ни был, никуда не денется, а у меня прямо сейчас горят ракушки и ждут своей очереди три ямы под заливку.

Хорг работал над своим, я над своим, и между нами висела спокойная рабочая тишина. Я к ней уже привык за последние дни и честно скажу, эта тишина нравится мне куда больше любых разговоров. Каждый занят делом, каждый знает, что от него требуется, и никому не нужно объяснять очевидное. Так и должна выглядеть нормальная стройка, без лишних слов и суеты, просто работа, которая говорит сама за себя.

Солнце уже давно перевалило за полдень и сейчас скорее начало клониться к вечеру, а костёр с ракушняком всё ещё горел, и белёсый порошок в его глубине постепенно копился, обещая к утру превратиться в полноценную порцию извести. Ямы готовы, брёвна готовы, камни и щебень на месте, и завтра, если всё пойдёт по плану, можно ставить столбы и заливать фундамент. А послезавтра, глядишь, и вторая вышка встанет на своё место, и Гундар перестанет смотреть на меня так, будто я лично оскорбил всех его родственников.

Хотя нет, Гундар ещё долго будет смотреть именно так, потому что цветок Эдвина лежит где-то под обломками, и объясняться с полоумным травником придётся не мне. Ну, может немножко и мне тоже, но в основном Гундару, а это почти утешает. Хотя Хорг и сказал отправлять Эдвина к нему, сдается мне, что он примет навоз на лопату и швырнет обратно, так что и травнику придется вернуться к более благодарному слушателю наподобие начальника стражи.

А вот верши не утешают совсем. Каждый раз, когда мысль возвращалась к берегу, к изломанным прутьям и перерезанной обвязке, внутри поднималось знакомое тепло. Не то, которое от Основы, а то, которое от злости.

Тобас или не Тобас, рано или поздно я выясню, кто это сделал. И не потому, что жажду мести, хотя жажду, конечно, а потому что нельзя позволять кому-то безнаказанно ломать чужой труд. Сегодня верши, завтра коптилку, послезавтра инструмент. Если не ответить, будут ломать снова и снова, потому что безответность в деревне воспринимается как приглашение.

Но отвечать надо с умом, а не кулаками. Кулаками я Тобасу не конкурент, он крупнее, тяжелее, и за ним папочка-староста. Значит, ответ должен быть другим, и я его найду. Обязательно найду, просто не сейчас. Сейчас у меня ракушняк горит и вышка ждёт, а личные обиды подождут.