Онлайн книга «Фаэрверн навсегда»
|
Слабым движением она сунула лист за отворот собственной куртки. — Завтра… Я прочту завтра… Подняла лицо, белеющее почти так же, как бумажный лист: — Викер, каково это, осознавать, что тебя предали самые близкие люди? Ты знаешь, ответь мне! Он посмотрел на нее с изумлением и еще больше изумился, когда осознал, что она не иронизирует, а спрашивает всерьез, имея в виду… себя саму! Прежде чем ответить, прижался подбородком к ее макушке. Вдохнул запах волос, неожиданно ставший родным. Ведьма и паладин. Нет, еретичка и отступник! — Это как удар под дых… — он запнулся. Ну как объяснить? — Удар, который тебя порвал на части… И ты больше никогда не станешь целым, никому не поверишь и даже смеяться будешь по-другому… — А такое можно простить? Ореховые глаза в темноте казались черными безднами, и звезды в них не отражались! Ар Нирн не ответил. Готов ли он простить брата за то, что тот сделал? А разве он уже его не простил, обвинив во всем коронованную шлюху Атерис? Но простил бы он его, если бы вину не на кого было переложить? Викер не знал ответа. — Я не знаю ответа, Тами, — тихо сказал он. — И сердце мое молчит. — Разбитые сердца не умеют петь… — прошептала она. — Мой отец… Ее будто прорвало. Перемежая слова с рыданиями, она рассказывала ему сбивчиво то, что услышала от Стамислава Камиди. Викер слушал, не перебивал, лишь иногда рукавом куртки утирал ее совершенно мокрое от слез измученное личико. Он держал ее крепко, не позволяя истерике взять верх над телом, и, в конце концов, она уснула где-то на середине очередного всхлипа. Продолжая тихонько укачивать ее, ар Нирн смотрел в небо. И казалось ему, что они одни во всем мире. Ведьма и паладин… Нет. Еретичка и отступник. * * * Утро в горах холодное и росяное. Еще не открывая глаз, я поняла, что нахожусь не у стен Фаэрверна, а гораздо выше над уровнем моря. Под щекой мерно колыхалась широкая, твердая, будто железная мужская грудь. Я вскинулась, разом вспомнив все, произошедшее вчера. И самое последние воспоминание — неподвижное тело отца, к которому я прижималась лицом… Отца… Я не знаю, как теперь называть его! Постаралась встать тихо, не желая тревожить ар Нирна, однако он тут же открыл глаза. С мгновение мы смотрели друг на друга, не зная, что сказать, а затем в один голос произнесли: — Доброе утро! И смутились непонятно чего. Я отерла влагу с лица. Одежда за ночь отсырела, надо бы запалить костер да просушить куртки! — Как мы сюда попали, Викер? Как ты сюда попал? — Заехал в монастырь, — ответил он, поднимаясь и отряхивая штаны, — наткнулся на ваши тела. — Оте… Стам? — Я похоронил его в кустах, неподалеку. Место запомнил. Отвернулась. Нужно ли мне знать, где это место? На сердце было тихо, в душе — пусто. Утро в горах всегда прекрасно, но этим утром все краски мира покрылись патиной. — Не думай об этом… — послышался голос сзади. Я резко обернулась. Ар Нирн стоял рядом. — Не думай о том, что произошло вчера, — повторил он, — не сейчас. Делай что-нибудь, иначе сойдешь с ума! Встань на след! Смотрела в его синие глаза, подобные осколкам летнего неба, и не находила в них ни ненависти, ни подозрительности, лишь сочувствие человека, испытавшего подобное. Произошедшее вчера у стен Фаэрверна сблизило нас, сделав понятными друг другу. Понятными в своем одиночестве. |