Книга Мир сотворяется раз…, страница 17 – Мария Ермакова

Птица примерилась между мгновениями и нежно дёрнула Пракита за пучок скользких усов. Тот замотал головой, как припадочный, саданул хвостом Змию по морде, отчего последний отлетел к Древу и шваркнул по нему, заставив Плод опасно качаться.

— Отец! – заметив это, протрубила Птица.

— Вижу, – спокойно ответил тот.

Отставил Еву себе за спину вместе со столом и табуретками. Аккуратно переставил на землю чайничек с пиалами. Распрямился и посмотрел на драчунов.

— Проссти… – прошипел от Древа Троян, тяжело дыша. – Не думал, шшто так полушитсся, зсуб даю!

Отец не ответил. Всё так же молча смотрел на Левиафана, приближающегося к Древу с крейсерской скоростью, и не замечающего, как плавится вокруг воздух, как текут небеса над его головой, как земля превращается в дно кипящего котла…

Потемнело. Удар грома сбил все бутоны с райских цветов. Мелкий дождик не проморосил, но хлынул, ввинчивая тугие струи в живую плоть. Из прозрачных они превращались в грязно‑серые, сине‑зелёные, белоснежные… С Вселенского Пракита стекали хвост и жабры, растворялись пластины чешуи. Когда на востоке показался краем голубого плаща чистый небосвод, на поляне вновь пасся белоснежный Агнец, трава была юна и гибка, и только алый цвет Плода на Древе указывал на то, что вовсе не весна обнимает природу.

Ева, вынырнув из‑за Отца, побежала к Агнцу, обняла за морду и звонко поцеловала.

Троян устало выдержал праведный взгляд и полез на ветви. Положил голову на развилку рядом с яблоком.

— Не плюй в колодец! – каркнула, подлетая, Птица и совершила вертикальную посадку в круг песка у корней. – То есть больше не плюй. Не надо нам этих модификаций!

Сияющая Ева кормила Агнца божьими одуванчиками. Тот морщился (сок горчил), но терпеливо жевал подношение.

— ГМО! – задумчиво произнёс Змий, наблюдая идиллическую картину.

— Опять??? – взвилась Птица. – Даже не думай!

— Не ори на меня! – шикнул собеседник. – ГМО. Гибель Мира Отложена.

* – выделенное курсивом, цитаты из Книги Иова.

Огонь уже угасал, оттого был сердит – фыркал ежом и плевал искрами. Но загорелый мальчуган по‑хозяйски тыкал в его нутро сучковатой палкой, усмиряя. Сидящая рядом белокурая девчушка внимательно следила за происходящим.

Мальчишка глубокомысленно посмотрел на облака, расшевелил золу с краюшки костра, и выкатил на изумрудную траву два обугленных кругляша.

— Вот! – торжествующе провозгласил он.

Девочка насмешливо наморщила нос:

— Что – вот?

Изнутри раскинувшейся над их головами изумрудной кроны раздался явственный смешок.

Мальчик покраснел.

— Это еда, Ева! Настоящая! Называется «печёная картошка». Я сам её открыл! Хочешь попробовать?

— Фи, – фыркнула та, – сам открыл, сам и ешь свои угольки!

Мальчишечьи кулаки, перепачканные в золе, сжались.

С ветки заинтересованно свесилась плоская змеиная голова. Бревноподобное тело стекло на траву чудовищной каплей абсента и нависло над костром.

— Это неэсстетично, Адам! – прошипел Змий. – То ли дело пешшёные яблоки! Ммм?

Названный его не слушал. Перекидывая с ладони на ладонь одну из картофелин, поднёс Еве и присел перед ней на корточки.

— Да ты попробуй, дурёха! Даже Сын заценил!

Змий фыркнул. Украдкой откатил кончиком хвоста вторую картофелину за ствол, утянув туда же голову. Чавканье прозвучало многозначительно.