Книга Ласурские призраки, страница 89 – Мария Ермакова

— У перевала «Воронье гнездо».

— Значит, перевал разрушен?

Горный кивнул:

— Нельзя пройти. Нет тропы.

— Хм… – Вырвиглот задумался.

Как бы ему ни хотелось сказать: «брат, иди, куда хочешь, вот она, эта сладкая добыча свобода!», не стоило перечить тому, кто может разрушить перевал ради того, чтобы освободить тролля и послать его в Вишенрог.

— Иди в Вишенрог! – решительно сказал Дробуш. – Когда мы вернемся, я найду тебя и помогу устроиться.

«А заодно выяснишь, кому так понадобился в Ласурской столице горный тролль?» – раздался знакомый голосок. Судя по движению воздуха, невидимый Кипиш гигантским шмелем носился вокруг, разве что цветов не опылял и не издавал гудения.

«Заодно», – согласился Вырвиглот, не желая вступать в спор.

— Тогда до встречи, брат! – Лиат Вкровируки надел свой амулет на шею.

Немолодой охотник с волосами непонятного цвета двинулся прочь.

— Стой! – окликнул Дробуш. – В Ласурии принято здороваться с теми, с кем хочешь говорить. Нужно сказать: «добрых улыбок и теплых объятий!»

Лиат недоуменно обернулся.

— Зачем нужны добрые улыбки? От улыбки должна кровь стыть в жилах! А теплые объятия? Это как?

— Просто говори, ничего не делай, – хмыкнул Вырвиглот. – И больше помалкивай, смотри по сторонам, не лезь в драки, но самое главное – никого не убивай и не снимай амулет!

— Да понял я! – на фирли ответил охотник и пошел прочь.

Дробуш смотрел вслед до тех пор, пока чужак не скрылся за каменистой грядой, поросшей кривыми елочками. А затем повернулся к Кипишу, который появился на камне и сейчас играл с оберегом, перебрасывая его из одной руки в другую, из другой – в третью и так далее по кругу. И недружелюбно спросил:

— Чего тебе?

— Не кажется ли тебе подозрительным, мой каменистый друг, этот вояж в Вишенрог почтенного Лиата Вкровируки или как его там? С чего бы это тролли начали просыпаться?

— Он не проснулся, – хмуро поправил Дробуш, – его разбудили…

— О! – божок поднял указательные пальцы сразу на всех руках, после чего метнул куколку троллю. – Вот это точно подозрительно!

Когда Дробуш надел оберег, на камне уже никого не было.

⁂

Солнце стояло в зените. Говорливая горная река здесь обрывалась, будто перерезанная нить, и водопадом ухала вниз. Замерев на самом краю, Тариша смотрела на воду и сама не замечала, как пальцы заплетают тяжелые, почти всегда распущенные волосы в косу.

— О чем ты думаешь, Тари? – спросил Дикрай.

Он, обнаженный, полулежал, прислонившись спиной к мшистому валуну. Примятая трава вокруг и вывернутые камни ясно указывали на страстную сцену, которая закончилась совсем недавно.

Она что-то ответила, но так тихо, что он не расслышал, потому повторил вопрос.

Фарга обернулась. Волосы скрыли изуродованную часть лица, а другая будто светилась изнутри и казалась такой прекрасной, что у Денеша защемило сердце.

— Я думаю, что недостойна жить, – громче сказала она. – Мы, оборотни, дети природы, мы не должны бояться жизни… А я боюсь!

Дикрай поспешно поднялся. С Таришей было как на лезвии ножа – и остро и сладко. Иногда он видел тень безумия в ее глазах, а иногда – такую нежность, с какой на него не смотрела ни одна женщина.

— Думаешь, шагну туда? – с насмешкой спросила фарга, разглядев его выражение лица. – Не бойся, Рай, не шагну. Жить я недостойна, но в такой смерти достоинства еще меньше.