Книга Ласурские призраки, страница 40 – Мария Ермакова

— Остынь, Ники, – бросил Грой, поднимаясь, но не подходя к ней. – Тебе никуда не деться от меня. Любовь в голове красивой женщины – всего лишь бабочка, стремящаяся на огонь. Сгорит одна, другая, третья… А огонь будет всегда. Пока я не вернусь вместе с остальными «призраками», у тебя будет время подумать об этом. Добрых улыбок и… – он белозубо усмехнулся, – горячих объятий тебе, моя госпожа!

И развернувшись, оборотень покинул покои архимагистра, шагнув в портал. Надо отметить, покинул очень вовремя, потому что следом, метя ему в голову, полетела тяжелая хрустальная чернильница, за которой тянулся рваный синий пунктир разлетающихся в воздухе чернил.

— Стоп! – самой себе приказала Никорин, потому что от охватившей ее ярости дрогнуло основание Золотой башни.

Мановением руки она вернула чернила в чернильницу, а чернильницу на стол, и, тяжело дыша, откинула голову на спинку кресла. Он решил… Он так решил… Обалдеть можно! «А сама-то…» – шепнул вкрадчивый внутренний голос. Память услужливо поднесла образ Ясина Зореля, и сердце, словно чернильница, привычно расплескало тоску. Разве она спрашивала бравого капитана «Касатки», хочет ли он ее любви? Нет! Она пошла за ним на край света, не страшась быть растерзанной командой озверевших без ласки моряков, не боясь ураганов и штормов – и получила желаемое. Никто не говорил ей – да кто, мол, дал тебе право!

Встав, архимагистр подошла к окну и уткнулась лбом в толстое стекло. Привычная картинка залитой солнцем гавани была сродни успокоительному – все хорошо, все под контролем, под ее, Ники, контролем. Но отчего тогда так болит душа?

⁂

Когда «призраки» покинули кабинет рю Вилля во дворце и вышли за пределы замковых стен, уже темнело.

— Поужинаете с нами, Альперт? – предложила Вита.

— Дружеские отношения мешают работе, госпожа ан Денец, – насупился молодой маг. – Я предпочитаю не нарушать рамки… Если позволите!

Вителья задумчиво смотрела на него. Вот уж удружила Ее Могущество! Ей хватало головной боли из-за фарги, а тут еще и этот… Попус. Наверное, тяжело жить с такой фамилией. Просто невыносимо жить!

— Позволю, если мы перейдем на ты, – сказала волшебница, глядя на мага глазами злой кошки. – И, пожалуйста, давай называть друг друга по имени. В пылу боя может не хватить времени на реверансы.

— И, естественно, все это – не нарушая рамки, – вдруг добавил Дробуш. Тори прыснула в кулак, а Вита с удивлением посмотрела на тролля: неужели иронизирует? Но Вырвиглот был абсолютно серьезен.

— Я согласен! – Альперт поклонился. – Но от ужина все-таки откажусь. Увидимся завтра!

И он пошел прочь, держа спину неестественно прямо.

— Это вот что? – фыркнула Тори, тыкая пальцем в удаляющуюся спину. – Нам это зачем?

— Мда, сложный характер у молодого человека, – покачал головой Грой. – Весь мир кажется ему врагом, которому он противостоит в одиночку.

— Откуда это тебе известно? – удивился Дикрай. – По-моему, он просто заносчивый говнюк. Небось, младший сын какого-нибудь древнего аристократического рода, кичащегося своим происхождением. Денег куры не клюют, но он чувствует себя обиженным на весь свет, потому что не старший и не наследник.

— А это откуда тебе известно? – засмеялся Яго. – Давайте не будем делать поспешных выводов. Может быть, он однажды спасет нам жизнь. В путешествии, полном опасностей, очень быстро становится ясно, кто есть кто.