Книга Негодяйские дни, страница 35 – Мария Ермакова

Дорога, шедшая среди леса, миновала капище Лесных духов, выложенное огромными узловатыми пнями, которые казались отрубленными головами лохматых великанов, и привела спутников на поляну. На той стороне, за небольшой лиственной рощей, по берегам речки пролегала граница с Плессом. Дозорные башни располагались далеко в обе стороны от этого места, и сторожевые посты проезжали редко. В Плессе дорога петляла через бесконечные коричневые безлюдные скалы, где можно было встретить кого угодно - от каменного ящера, до лихих людей, ищущих поживы или развлечений. Потому трактом купеческие караваны не пользовались. Изредка следовали этим путем представители клана Посланников на быстроногих тайгадримах - бесстрашные всадники на стремительных конях, на которых уходили от любых неприятностей - если только неприятность не спешила следом верхом на такой же лошади.

Амок стоял рядом с хозяином. Прял ушами, рыл копытом землю. Такайра косился на него, недовольно оглядывал пустую поляну. Вока с ними не было - за перегон до места встречи Коршун отправил его через лес - пробраться незамеченным и занять позицию на каком-нибудь дереве. На всякий случай. Подстраховка для подобных встреч во многих случаях означала сохранение жизни. Впрочем, Стариной страховка Такайры не ограничивалась. Еще ранее он оставил Дарину и Садака - в развалинах заброшенного придорожного хутора: наблюдать за дорогой в Изирим и предупредить, если кто-нибудь поедет оттуда. Дорога вниз, к морю, прослеживалась с того места хорошо. Малыша, напротив, отослал к границе с Плессом. Смотреть и слушать лес. Ждать неприятностей с той стороны.

Тихий весенний полдень затопил поляну солнечным светом. Уже должны были бы чирикать и щебетать пташки, обустраивая гнезда, но молчали. Лишь гудел сердито потревоженный кем-то шмель. Вдалеке тоскливо и занудно завела свою песнь лесная горлица. Такайра положил ладонь на рукоять кийта. Братья вопросительно взглянули на него.

— Едут, - сообщил Коршун. - Приготовьтесь, псы. Мара!

Женщина, бесцельно бродившая по поляне, сшибая клинком верхушки молодой, еще низкой травяной поросли, беспрекословно вернулась к лошадям. Встала чуть в стороне. Приняла расслабленную позу. Казалось, её только что подняли с постели, не дав выспаться. На бледном лице проступило скучающее недовольство, лишь лазоревый взгляд был холоден и отстранен. 'Глаза идола!' - подумал Такайра, мельком посмотрев в её сторону, и снова уставился на дорогу.

Гости ехали быстро. Над рощей взметнулась и поднялась в неба стайка спугнутых птиц. Еще несколько минут, и восемь всадников в ничем не примечательных одеждах выехали на поляну. Пленника, чьи глаза скрывала туго завязанная полоса ткани, вёз в седле перед собой один из наездников. Зелёная, явно из дорогой ткани, рубаха 'клиента' была местами порвана, чёрные узкие брюки заправлены в высокие сапоги, светловолосая голова не покрыта.

Шестеро из подъехавших спешились, спустили пленника на землю. Тот повертел головой, словно прикидывая - куда его привезли? Затем сделал пару шагов, разминая ноги. Такайра отметил для себя, что незнакомец высок и хорошо сложен, движениями не выказывает страха, а, напротив, в них сквозит уверенность человека, привыкшего повелевать. За таким в дороге нужен будет глаз да глаз.