Книга Его запретная пара, страница 73 – Наталья Буланова

— Ален, можно ее выпустить?

Медоедка скосила на меня взгляд.

— Зачем, елы-палы?

— Жанна ждет ребенка, здесь просто ужасно.

— Сверхи куда крепче, чем люди, елы-палы. Не боишься, что убийца снова схватится за ружье? — Медоедка обошла клетку, чтобы оказаться лицом к лицу с заточенной и посмотрела той прямо в глаза. — Видишь, котяра неблагодарная, сестра даже после твоего отвратительного поступка думает о тебе и твоем потомстве. Что скажешь?

Жанна не двигалась несколько секунд, а потом медленно повернулась вполоборота. Наши глаза встретились. Взгляд ее говорил: «Провались в ад!» — но рот открылся, и я услышала:

— Прости. Я не знала, что ружье заряжено настоящей пулей, а не зарядом с транквилизатором.

— Чушь кошачья, елы-палы! — Аленка аж подпрыгнула на месте, посмотрела на меня: — Ты же ей не веришь? Артур еще до нажатия на курок крикнул предупреждение. Она знала, что делала.

Я посмотрела в карие глаза Жанны. Ни капли раскаяния. Она будто бы ждала, что я ей не поверю, что начну унижать, пользоваться положением. Меньше меня раза в два по комплекции, она сейчас была таким комком негативных чувств, что хватило бы на десятерых.

Неужели это все из-за нашего разного детства?

Легче всего было сейчас пойти по ожидаемому пути: разругаться в пух и прах с сестрой и записать в ее вечные враги. Но для меня есть святые вещи. Вадим всегда говорил, что с посторонними можно сойтись и разойтись, а с членами семьи так нельзя. На своего нельзя насмерть обижаться, что бы он ни сделал. Можно спорить, ругаться, выяснять правду, но никогда навсегда не расставаться. Вот что значит семья. Она неразлучна.

А сестра — это семья.

— Жанна просто поздно услышала, что сказал Артур. Она уже нажала на курок.

— Бред, елы-палы! — уперла руки в боки Аленка.

Я твердо посмотрела на медоедку:

— Не бред. Так как нам выпустить Жанну?

— Никак, елы-палы! — Медоедка сложила руки на груди и посмотрела на меня волком.

— А если я не имею никаких претензий и письменно это подтвержу?

— У нас все равно есть как минимум один раненый сверх, а как максимум — труп, елы-палы! Все зависит от того, выживет ли пума.

— Хорошо. Зайду с другой стороны. Кто должен судить Жанну?

Медоедка сощурила один глаз и поджала губы, несколько секунд не отвечала, но, видя, что я не отстану, с тяжелым вздохом призналась:

— Клан, елы-палы.

— Клан во главе с главой?

Медоедка посмотрела на потолок. Обсуждать это она явно не хотела.

— Хорошо, я узнаю у других. — Я медленно развернулась в сторону выхода.

И тут медоедка заговорила голосом противной старушки:

— Когда выбирают главу клана, принимают свод внутренних правил, елы-палы.

— А если главы нет, то и свода нет, так?

Аленка строго посмотрела на меня, с давлением произнесла:

— Лучший вариант — оставить Жанну в заточении до выбора главы и принятия внутреннего свода правил и вынести решение, елы-палы.

— Но тогда дата конфликта будет раньше даты принятия этого свода. Это юридически неправильно.

У медоедки вместо ногтей резко вылезли черные когти.

— Тогда правильно отдать твою любящую сестренку под решение всех глав клана! Они-то церемониться с убийцами не станут, елы-палы!

Аленка злилась, значит, лазейка действительно была. И она как раз заключалась в том, что если я откажусь от претензий к Жанне, а у клана кошачьих еще нет этого принятого внутреннего свода, то можно все свести на нет. Если я права, то я сейчас смогу вытащить сестру из этой клетки в тепло.