Книга Цветок в мужской академии магии, страница 27 – Наталья Буланова

— Почему?

— Маскировка пропадет. Сейчас ее не распознает ни один сильнейший маг, потому что она на основе нашей природы. Но ей противопоказан алкоголь, так что помни: отныне повеса и гуляка Марк Сворски заядлый трезвенник.

Ага, и без баб. Помню, помню…

После лазарета я вернулась в общежитие, сняла с себя пыльную одежду, казенную больничную пижаму и надела чистую форму. После чего со спокойной совестью рухнула спать.

— Эй, проснись! Обед пропустишь… — трясли меня за плечо.

Упоминание о еде открыло мои глаза еще раньше, чем я отдала команду. Живот согласно заурчал. Троица парней надо мной понимающе ухмыльнулась.

Брезгливый, сочувствующий и любопытный. Надо бы имена узнать, а то так и останутся прилагательными в моей памяти.

— Иду! — хрипло спросонья ответила, поднимаясь и протирая глаза.

Уж что-что, а приемы пищи точно пропускать не стоит. Пусть я и иссушила таинственный королевский плющ, лучше всех внутреннюю силу способен восполнить только организм естественным путем. А что может быть естественней, чем как следует поесть? Во-о-от!

Пока все складывается очень даже хорошо! Меня даже на прием пищи разбудили сердобольные соседи. Троица смотрела на меня с любопытством, будто каждый хотел завалить вопросами, но сдерживался. Но плотину прорвал розововолосый:

— Ты кто? — прозвучало чуть по-хамски, особенно учитывая позу со скрещенными на груди руками.

— Кто тебя так? — тут же подключился лысый.

— За что? — рыжий тоже не остался в сторону.

Я бегло посмотрела по углам, на приоткрытое окно и категорично представилась, надеясь, что намек поймут:

— Марк Сворски.

Свое прошлое я не хотела обсуждать даже со спасителями. А уж тем более выдумывать историю о том, что же случилось с, как они думали, парнем, которого выдали за любвеобильного адепта МАМ.

— Но… — лысый запротестовал, и я еще раз твердо повторила:

— Марк Сворски.

Моего прошлого теперь нет. Есть вот эта история ловеласа и моя месть.

Рыжий положил руку на плечо лысого друга и надавил:

— Ладно. Не хочет говорить. Не дави.

А по лицу так и пробежала тень разочарования. Все трое надеялись на увлекательную историю, а я не спешила распускать язык.

— Спасибо, что спасли меня. Как вас зовут? — перевела я тему.

— Я Мик, — представился рыжий.

— Эш, — кивнул лысый.

— Сай, — склонил голову набок розововолосый. — Может, нам тоже придумать другие имена?

Уколол неожиданно и весьма бодряще. Даже до совести достал.

— Я хочу забыть, что со мной случилось. На это есть причины, — постаралась объяснить так, чтобы не обидеть своих спасителей. Единственных, кроме лекаря, кто знает, что я не Сворски. Если у них развяжутся языки — плакала моя месть.

Троица молча ждала продолжения.

— Не знаю, сколько мне удастся выдавать себя за другого, но попробую. По крайней, пока не объявится этот самый Сворски.

— Это вряд ли, — скептически заметил розововолосый.

— Почему? — насторожилась я.

— Тебе лучше бояться, чтобы тут не объявились его враги, из-за которых Сворски сюда поступил, — загадочно бросил розововолосый Сай, развернувшись. — Пошли, а то обед закончится.

Так-так-так! Кажется, этот розововолосый знает больше, чем говорит…

Ничего, разболтаем. Тем более всем известно, что на сытый желудок мужики сговорчивее!

Столовая ничем не отличалась бы от обычной, если бы не кухонный дух, орудующий на открытой кухне. Огромное лицо, похожее на блин, так угрожающе посматривало на не доедающих свою порцию адептов, что все тарелки вылизывались до блеска.