Книга Вредная для Снежного, или Вынужденный брак леди райн-Рейвис, страница 95 – Наталья Самсонова

Ладинью поспешно усадили за стол, и в воздухе вновь повис людской гомон.

— Хайлен?

— Мне жаль, — он смотрел прямо перед собой, — мне жаль. Прости, что тебе пришлось в этом участвовать.

Но я чувствовала, что дело совсем не во мне. Дело в нем. Слова Ладиньи из Осторши ударили по герцогу. Но…

— Ты был магом огня, — прошептала я. — Верно?

— Когда увидел тебя, как ты идешь через огонь, — он все так же смотрел вперед, — потерял разум. Думал только о том, что ты чудо, которое я должен увезти в Вейарну. Сам себя убедил, что все это только ради архивов. Но правда в том, что я хотел быть рядом с тобой. На любых условиях.

— Хайлен…

— Чем дольше смотрел на тебя, яростную, сильную, пылкую, готовую сражаться до конца, тем сильнее терял разум. Здесь, — он прижал руку к сердцу, — горит, когда ты рядом.

— Больно?

— Нет, — он перевел на меня взгляд, — правильно. Очень правильно горит. Мой дар становится сильнее, когда я колдую для тебя. Тогда, в Эрандаре, я потратил больше времени на тварь только потому, что магии стало втрое больше. Словно я существую ради того, чтобы служить тебе щитом.

— Хайлен…

— Это приятное чувство. — Он все так же смотрел мне в глаза, и я уже почти не выдерживала его взгляд. — Лучше других.

«Ты любишь меня», – хотела я сказать ему. Но не смогла. Испугалась. Ладинья со своим выступлением всколыхнула слишком много того, что я старательно убирала подальше.

— Я не знаю, что тебе ответить, — выдохнула я.

— Так ведь я ничего и не спрашивал, — с горечью произнес он. — Десерт?

— Ч-что? — Я ошеломленно на него посмотрела.

А он пододвинул ко мне истекающий вареньем пирог.

— Это вкусно, попробуй. Брусника с яблоками и нежное тесто. Такие пироги вызывают зависимость.

Он старался держать лицо, и я понимала его, как никто другой. Ладинья выбила его из равновесия, и он сказал то, что никогда бы не произнес вслух.

— Спасибо. — Я положила себе на тарелку щедрый кусок. — Потрясающе.

Только вот никакого вкуса я не почувствовала. Ломая вилкой угощенье, я вспоминала чужой взгляд, сверливший мне лопатки. Вспоминала, как он пришел обрабатывать мои ожоги. Тогда я не смогла оценить этот жест, но сейчас… Сейчас мне стало странно тепло. Уже тогда Хайлен видел во мне не только инструмент.

«Точнее, он никогда не видел во мне инструмент», – поправила я саму себя.

Где-то далеко ударил колокол, и гомон начал стихать.

— Время возвращаться к работе, — негромко сказал Хайлен. — Ваши служанки уже познакомились с остальными девушками. Вечером я покажу тебе барьер, а пока… Пока позволь откланяться.

— Уйдем вместе, — жестко сказала я и встала. — Не вводи людей в заблуждение.

Он покаянно склонил голову:

— Моя госпожа опять права.

Мы покинули зал. Я проследила за тем, чтобы Лукреция не потерялась, а после мы с ней вместе отправились исследовать наши новые покои.

И я была страшно благодарна тетушке за то, что она молчала. А ведь не услышать Хайлена она не могла…

Впрочем, судя по хитрым искрам, поселившимся на дне глаз Лукреции, она просто выжидает. И выскажет все, что посчитает нужным, как только за нами закроется дверь моих покоев.

Вот только через пару минут стало ясно, что Хайлен выделил мне целое крыло. Одиннадцать меблированных комнат, просторная купальня и гардеробная, в которой на стенах намерз иней.