Книга Дожить до диплома, или «Хвостатое прикрытие», страница 56 – Екатерина Овсянникова

Джесс сделала шаг к машине, и подружки Элен на заднем сиденье испуганно притихли.

— Знаешь, Элен, — голос Миллер прозвучал удивительно ровно и даже с тенью насмешки. — Мои покупки хотя бы греют. А твой ледяной взгляд, судя по всему, заморозил тебе не только манеры, но и остатки мышления. Может, Стивен сейчас не здесь, но он хотя бы умеет выбирать компанию по интеллекту, а не по количеству нулей на ценнике блузки.

Она окинула кабриолет коротким, почти сочувственным взглядом и направилась к парковке, где хозяйку уже ждал старый добрый «Понтиак».

— Приятной поездки. Постарайся не захлебнуться собственным ядом, салон потом будет сложно отмыть.

Стекло кабриолета взлетело вверх с почти яростным свистом. Машина сорвалась с места, взвизгнув шинами и оставив после себя лишь облако дорогого парфюма и пыли.

«О-о-о! — Фелинор подпрыгнул на месте, и его хвост распушился от восторга. — Миллер, я почти готов поаплодировать! Твои когти наконец-то начали прорезаться сквозь эту мантию добродетели. Слышала, как у нее скрипнули зубы? Этот звук был слаще, чем весь сахар в этом городе. Пять баллов Гриффиндору, или как там у вас, смертных, говорят?».

Джессика глубоко вздохнула, чувствуя невероятный прилив адреналина. Все-таки давать отпор — это не страшно, а чертовски приятно.

— Пошли, Феликс, — она решительно села в машину и закинула пакеты на заднее сиденье. — У меня сегодня праздник. Пицца ждет!

Джессика зашла в кафе, когда основной поток посетителей уже схлынул. В зале было тепло, пахло базиликом и дровами, а на стене негромко работал телевизор. Лиам стоял у стойки и протирал стаканы. При виде знакомой гостьи на пороге его лицо озарила приятная улыбка.

— О, Джессика! Неужели снова за дозой пепперони? — он уже потянулся за коробкой, но Миллер жестом попросила его подождать. На экране был видеозвонок от отца. Из-за шума на улице ей пришлось включить громкую связь, и голос Гордона — чуть хриплый, уставший после затяжной смены на работе — растекся по залу густой, вязкой горечью.

— …Прости, солнышко, что не смог вырваться сегодня, — на лице в маленьком окошке экрана отражалась искренняя печаль. — На работе совсем завал в последнее время. Но ты там отметь как следует, слышишь? Купи себе что-нибудь вкусное. Двадцать лет — это не шутки. Ты у меня уже совсем взрослая… моя гордость.

Лиам замер с полотенцем и стаканом в руках. Он слышал всё: и про работу, и про отсутствие подарка, и то, с какой надрывной нежностью отец поздравлял дочь, понимая, что она проводит этот вечер одна в чужом городе.

— Пап, всё хорошо, правда, — Джессика старалась, чтобы голос не дрожал. — Я как раз зашла в своё любимое место. Тут лучшая пицца в Эденберге, так что голодной не останусь.

Гордон одобрительно кивнул.

— Покажешь мне его, когда встретимся?

— Разумеется. Посидим вместе, поедим, поболтаем… Иди отдыхай, пап. Люблю тебя.

— Постараюсь на выходных приехать. Обнимаю тебя, дочка. Люблю. Пока!

Когда экран погас, девушка подняла взгляд на Лиама. Ей было немного неловко, что он стал свидетелем этого частного, «не элитного» разговора.

— Значит, сегодня тот самый день? — Лиам смотрел на неё как-то иначе. Без шуток, без обычной легкости. — Двадцать лет?

— Да, — Миллер попыталась улыбнуться, но вышло не очень. — Забудь, это просто цифра. Мне, пожалуйста, среднюю пепперони. С собой.