Книга Токсы академии Акалим. Книга 2, страница 23 – Мария Ермакова

Совершенно ошалевшая, я вышла на лестничную площадку и посмотрела на Валли.

— Вуорк? — в его голосе слышалась тревога.

Я взъерошила его головные костяные пластины и честно призналась:

— Сегодня самый ужасный день в моей жизни, знаешь?

Дракусь боднул меня так, что я едва не слетела с лестницы. Должно быть, подбадривал.

Спускаясь по ступенькам, я спрашивала себя, отчего не рассказать кому-нибудь о том, что мама была магом? Не Зирчу, нет: он вызвал не страх, но недоверие, смешанное с опасением, будто был не тем, кем казался. Но хотя бы Сноворсу? От куратора, несмотря на все свои приключения в Акалим, я не услышала ни одного плохого слова, а сегодня он даже пытался защитить меня от разъяренного ректора. И все же я сомневалась. Родителям доверяла. Если они не упоминали о магии, значит, по какой-то причине делать этого не следовало. Вначале нужно поговорить с папой, вот что! Я уже достаточно взрослая для семейных тайн. В письме не стану об этом спрашивать, оно может попасться кому-нибудь на глаза. Значит нужно ждать каникул, которые наступят после окончания первого семестра. Надеюсь, Зирч до этого момента не придушит меня! Или я его.

Вместе с Валли вернулась в свою комнату и завалилась на кровать, предварительно переодевшись и развесив мокрую форму на просушку. Дракусь устроился на полу: потоптался как кошка, покружился и лег, спрятав морду под хвост. Интересно, это у дракусей к похолоданию или к чему?

Я бы подремала, но в расстроенных чувствах не очень-то и заснешь. Поворочавшись, потянулась к сумке и достала дневник Реджины. Мама говорила, что любовные истории — лучший способ отвлечься от неприятностей, а у меня тут как раз такая история и намечалась, да еще и с главным героем, которого звали так же, как папу!

В пятницу всегда на одну пару меньше. Это традиция Акалим соблюдается неукоснительно, а для меня она — повод посидеть на берегу в одиночестве. Волны шумят, и мне кажется, они рассказывают истории о штормах и кораблекрушениях, о погасших маяках и замолчавших сиренах, об островах, полных сокровищ и героических пиратах, что их разыскивают. Я вижу все это своими глазами, и сердце замирает от восторга! Солнце только клонится к закату, летние вечера долгие и нежные, как прикосновение рук любимого…

Что-то коснулось щеки, невесомо, будто перышко. Обернувшись, отшатнулась, увидев склонившуюся надо мной фигуру.

— Так вот кто любит это место так же, как и я! Зеленоглазая Реджи с третьего курса! Привет, Реджи.

Я вскочила, неуклюже отряхнув юбку и руки — они были в песке. Хотела ответить, но не смогла — взгляд Алекса завораживал. Так птичка чувствует себя под гипнозом змеи.

— Давно здесь? — Алекс как ни в чем не бывало опустился на песок, скрестив ноги, и похлопал по нему ладонью, приглашая сесть рядом.

Посмотрев на золотые часики на запястье, подаренные мамой на совершеннолетие, торопливо произнесла:

— Прости, но мне пора.

— Не-а, — лукаво улыбнулся он, глядя на меня снизу вверх, и щурясь от солнца, — ты сидела так, словно собиралась провести здесь весь вечер. Но пришел я — и ты убегаешь. Прости, если помешал. Если хочешь, я уйду.

И он сделал попытку встать.

— Не нужно! — испуганно воскликнула я, невольно положив руку ему на плечо.

Перехватив ее, он поднес мои пальцы к губам.