Книга Измена. Я теперь (не) твоя, дракон!, страница 44 – Илана Васина

— Ты полна сюрпризов, Лу! — шепчет неугомонная соседка мне на ухо. — Где ты так навострилась усиливать плетения, а? Брала частные уроки?

С благодарностью улыбаюсь, хотя любому ясно, что ее слова продиктованы жалостью и желанием приободрить.

Остаток урока всеми силами пытаюсь сфокусироваться на плетениях. Когда белая стена покрывается зеленым мерцанием, оповещая об окончании урока, шустрее всех складываю учебники и тетради в сумку.

Собираюсь поскорее исчезнуть из аудитории и скрыться в каком-нибудь тупичке, чтобы подумать, как дальше быть, вот только далеко мне уйти не дают. Около двери меня нагоняют слова магистра Луция:

— Вас, Луара, я попрошу задержаться!

Очень хочется сделать вид, что я не расслышала просьбу, но идти на открытый кофликт себе дороже. Пару секунд мнусь на пороге, а потом заставляю себя вернуться к кафедре. Пока все адепты один за другим исчезают в дверном проеме, я гадаю, о чем он хочет со мной говорить. О плетениях? О том, как я здесь оказалась? Или о муже?

Эйрина выходит последней. На пороге она одаривает меня долгим, пытливым взглядом — кажется, придётся вечером объяснять соседке, что я не претендую на ее красавчика! — и, наконец, закрывает дверь, оставляя нас вдвоем. Фабиан складывает руки на груди и пристально всматривается в моё лицо.

— Я ваш преподаватель, Луара. Но я по-прежнему должник вашего отца. Вы всегда можете рассчитывать на мою помощь.

Он серьёзно?

— Благодарю вас, — срывается с моих губ прежде, чем успеваю подумать. — Вы уже достаточно помогли, опозорив меня перед всем курсом.

В ответ на мои слова Фабиан хмурится.

— Во-первых, вы вышли первой, потому что я был в вас уверен. У вас действительно есть талант. Во-вторых, не принимайте строгость за нападки! Поверьте, только бросая вызов собственным ограничениям, можно чему-то научиться.

Хм. Перед всеми он меня унижает, а наедине говорит ванильные любезности? С каких пор после талантливых демонстраций магистры напоминают адептам о консультациях для отстающих?

В его словах двойное дно, но выразить ему недоверие сейчас — это, как подписаться на неуд. Поэтому сдержанно киваю:

— Благодарю за поддержку, магистр. Я могу идти?

— Ещё одно, — кивает Фабиан и принимается деловито собирать бумаги с кафедры. — Вы поступили в Академию, однако полумеры вас не спасут. Скоро сами убедитесь. Созреете на серьезный шаг — обращайтесь! Теперь вы свободны.

Дарран, день назад

Бархатный диван пружинит, когда я откидываюсь на высокую спинку и на миг прикрываю глаза. Аромат серских роз, расставленных в вазах, приятно щекочет ноздри. Щебет птиц за открытым окном ласкает слух, а прохладное дуновение сквозняка — кожу. Мягкий полумрак, словно губка впитывает из головы проблемы, коих немало накопилось за последнее время.

Это место успокаивает, как его хозяйка, что наконец-то выплывает из-за высокой арки. По плечам Флоры струятся шелковистые локоны. Поверх роскошного тела накинуто полупрозрачное, белое кружево. Приближаясь, она грациозно, по-кошачьи потягивается, невзначай демонстрируя женственные изгибы, при виде которых сразу вскипает кровь…

Хватаю ее в охапку, усаживаю на бедра. Пальцами скольжу по окаменевшим кончикам полной груди и увлажненному лону, пока с припухших губ не срываются сдавленные, нетерпеливые мольбы. Ее отзывчивость каждый раз напоминает, почему однажды я выбрал ее для постоянных отношений.