Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 76 – Мария Соник

Мой голос звучал высоко и сбивчиво. Я ненавидела себя за это. Я пришла сюда как деловая, собранная адептка, у которой чрезвычайная ситуация, а превратилась в какую-то истеричную институтку. И виной тому был он.

— Феликс занят, — ответил Лайам с той потрясающей невозмутимостью, с какой обычно говорят о восходе солнца. Это было не предположение. Это был вердикт. Оглашенный тоном, не терпящим апелляции.

— Чем же это⁈ — я уперла руки в бока, чувствуя, как от возмущения начинают гореть кончики ушей. — Он стоял в дверях и разговаривал со мной! У нас был диалог! Он ничем таким не был занят!

— Мной. — Лайам элегантно пожал плечами, и это движение было исполнено такого наглого, непробиваемого нарциссизма, что у меня на мгновение перехватило дыхание. — Он занят тем, что осознал: в моем присутствии его помощь тебе не понадобится. Это очевидно.

— Ты просто… ты невозможный! — выпалила я, чувствуя, как гнев затапливает сознание. — Ты вломился в наш разговор, как медведь в посудную лавку! Ты вытащил меня за руку, как нашкодившего котенка, на глазах у его соседей! Это было унизительно! Ты выставил меня посмешищем, а теперь стоишь тут со своей улыбочкой и говоришь, что я должна принять помощь от тебя, потому что ты решил, что Феликс занят твоей несуществующей важностью⁈

— Да, — ответил он просто. Ни тени сомнения. Ни капли раскаяния. Улыбка стала шире, теплее, и в ямочке на правой щеке, кажется, поселилось само солнце. — А что здесь такого? Я отличная замена. Я бы даже сказал, улучшенная версия. Феликс, несомненно, талантливый парень. Но он некромант. Весь его багаж — это запах мертвечины, сырой земли и старых книг. Его комната завалена костями и пыльными фолиантами. Ты бы там просто задохнулась.

Он сделал шаг ко мне. Маленький, аккуратный, но такой уверенный, что я снова подалась назад, вжимаясь лопатками в ледяной камень. Он был уже непозволительно близко. Я чувствовала жар, исходящий от его тела, видела, как бьется жилка на его шее. Его запах окутал меня плотным коконом.

— А от меня, — произнес он почти шепотом, наклоняя голову так, чтобы заглянуть мне прямо в глаза, — пахнет победой. Свежим ветром. И немного… мятой. Согласись, гораздо приятнее, чем могильная пыль.

Я фыркнула. Это был единственный доступный мне способ защиты, броня из брони. Громко, демонстративно, с таким пренебрежением, на которое я только была способна. Лишь бы он не заметил, как предательски расширились мои зрачки. Лишь бы он не услышал, как гулко бухает сердце где-то под горлом. Лишь бы он не понял, что на самом деле происходило внутри меня в этот момент. А внутри меня дрожали стены той самой крепости под названием «Равнодушие», которую я так тщательно строила последние два года после нашего первого знакомства.

— Допустим, — я скрестила руки на груди, выставляя между нами хоть какой-то барьер, — и что же ты хочешь взамен, а? Я ни за что не поверю в твой альтруизм. Ты не из тех, кто делает что-то «даром» и «от чистого сердца». Ты всегда просчитываешь ходы на десять шагов вперед. Это просто еще одна партия в твоей бесконечной игре.

Он задумался. Вернее, сделал вид, что задумался. Приложил указательный палец к губам, вскинул брови, изображая напряженный мыслительный процесс. Потом улыбнулся медленно, тягуче, словно распробовал на языке какую-то приятную тайну.