Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 71 – Мария Соник

Она смотрела на Феликса.

Даже не глянула в сторону Лайама. Будто его не существовало. Будто он — пустое место, призрак, чья-то неудачная шутка. Она смотрела на некроманта и… улыбалась. Тепло. Почти доверительно. Так не улыбаются просто знакомому — так улыбаются тому, от кого ждут чуда.

И Лайама полоснуло по нервам. Не ревностью — на ревность у него не было права. Чем-то более острым и унизительным: пониманием, что для нее он — всего лишь раздражающий фактор. А Феликс — человек, который может помочь. С ней это работало всегда: либо помощь, либо польза. Он же, Лайам, был ни тем, ни другим. Просто надоедливым приложением к ее жизни.

— А он что здесь делает? — спросила она, и голос ее, обращенный к Феликсу, прозвучал с искренним недоумением. И лишь когда она перевела взгляд на Лайама, в нем вспыхнуло привычное раздражение.

Она не спросила, как он. Не поинтересовалась, почему он здесь. Спросила — из-за него ли у нее проблемы.

Лайам сжал челюсть так, что заныли зубы. Он хотел ответить чем-то ядовитым — например, что она не единственная, кому нужны советы. Но Феликс смотрел на них с неприкрытым интересом, и Лайам понял: любое резкое слово сделает его ревнивым идиотом. А он не идиот. И не ревнивый. Просто его вывернуло наизнанку от того, как легко она его игнорирует.

Эйра объяснила причину. Кошка-нечисть Миры сбежала прямо из клетки. Лайам едва сдержал усмешку. Мира — вечно хихикающая авантюристка, которая смотрит на него так, будто читает неприличную книгу про него и Эйру. Конечно, это была она.

— Твоя подруга всегда знала, как сделать жизнь вокруг хуже, — усмехнулся Феликс, но в его голосе не было осуждения, скорее — усталая констатация факта.

Эйра кивнула, все так же не глядя на Лайама. Она стояла вполоборота к нему, выстроив между ними невидимую стену из своего невнимания. Говорила только с Феликсом. Строила планы только с ним. Будто Лайам был частью интерьера — тем самым креслом, в котором он только что сидел.

И это бесило до зубовного скрежета. Не потому, что ему нужно было ее внимание. А потому, что такое демонстративное «тебя нет» было оскорбительнее любой пощечины. Обычно девушки смотрели на него. Заглядывали в глаза, поправляли волосы, искали его одобрения. Эта же делала вид, что он — прозрачный. Абсолютно. Будто его магическая сила, его внешность, его репутация — все это был просто шум, который она научилась отфильтровывать.

Феликс слушал, кивал, а потом сказал фразу, от которой Лайам напрягся всем телом:

— Я готов помочь. Но и ты мне кое-что должна будешь.

Что? Феликс никогда не торговался. Он был из тех редких существ, которые помогают просто потому, что могут. Услуга за услугу — это было не в его стиле. Что-то пошло не так. Лайам перевел взгляд на Эйру. Она не возражала. Стояла, смотрела на Феликса, и в ее глазах не было страха — только согласие. Она была готова на любые условия, лишь бы найти эту чертову кошку. Даже на то, чтобы быть должной некроманту.

Лайама накрыло. Не ревность. Не злость. Что-то первобытное, горячее, нетерпеливое — то, что всегда заставляло его бросаться в драку, когда кто-то трогал его людей. А она… она не была его. Но чувство было именно таким: «не трогай, это мое».

Он встал с кресла. Резко, одним движением, так, что ножка с противным скрипом проехала по паркету. Эйра вздрогнула и наконец-то повернулась к нему. В ее глазах мелькнуло настоящее, не наигранное удивление — будто заговорил стул. Или стол.