Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 197 – Мария Соник

— О-о-о! Мисс Тайл! — Он шагнул ко мне с той стремительностью, с какой голодный удав бросается на кролика, и я инстинктивно отступила ровно на полшага, прячась за спинку ближайшего кресла. — Вы ослепительны! Просто ослепительны и божественно прекрасны! Этот оттенок розового так дивно, так изысканно подчеркивает ваш… э-э-э… — он на мгновение запнулся, его выпученные глаза забегали по моей фигуре, подыскивая хоть сколько-нибудь приличное слово, не связанное с анатомией, — … цвет лица! Да, именно цвет лица! Корнелиус Монтгомери в совершеннейшем, абсолютнейшем восхищении!

«Цвет лица», — эхом отозвалось у меня в голове. Он смотрел на меня, и я могла поклясться, что в его глазах уже подсчитывал дивиденды от гипотетического слияния наших капиталов. Какая мерзость.

— Спасибо за столь щедрый комплимент, — выдавила я из себя, приседая в реверансе и чувствуя, как хрустят натянутые сухожилия. Мой голос звучал так, будто я говорила сквозь слой ваты.

— О, какая прелесть! Какая грация! — Леди Монтгомери всплеснула руками, затянутыми в атласные перчатки до локтей, и ее браслеты издали звон, похожий на погребальный колокольчик. — Настоящая леди, истинная аристократка! Мы так несказанно, так бесконечно рады, что вы смогли присоединиться к нашей скромной компании сегодня. И у нас есть чудеснейшая, великолепнейшая новость, которой мы хотим поделиться за ужином! Наш дорогой, ненаглядный Корнелиус получил повышение! — Она сделала драматическую паузу. — Теперь он не просто жалкий помощник младшего советника, а полноценный Младший Советник Департамента по Распределению Пергаментов и Канцелярских Принадлежностей! Это такая честь!

— Поздравляю, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал не просто искренне, а восторженно. — Это, должно быть, огромная ответственность — следить за пергаментами.

Корнелиус просиял так, будто я поздравила его с коронацией. Он надулся от гордости, выпятил и без того выдающуюся грудь и уже открыл свой влажный рот, чтобы, вне всяких сомнений, обрушить на меня ураган скучнейших, мельчайших, тошнотворных подробностей о своих карьерных перспективах, о грядущих реформах в сфере хранения чернильниц, но Создатель сегодня, кажется, был на моей стороне. В этот самый момент, когда я уже мысленно прощалась с остатками рассудка, раздался стук в парадную дверь. Громкий. Уверенный. Властный. Такой стук, от которого вибрирует не только дверное полотно, но и хрустальные подвески на люстрах. Все, кто был в гостиной — отец, леди Монтгомери, даже сам Корнелиус, — синхронно вздрогнули.

— Мы ждем еще кого-то? — спросил отец, недоуменно откладывая сложенную газету и поправляя пенсне. На его лице отразилось искреннее замешательство.

Сквозняк ударил по пламени свечей в холле, заставляя тени на стенах исполнить дикий, шаманский танец, и на пороге, словно материализовавшись из холодного вечернего тумана, возникла семья ap'Шайн. В полном составе.

Сесиль и Марк, чёрт бы их побрал, уже были здесь, вгрызлись в нашу гостиную, как в мягкую почву, и теперь к ним присоединилось тяжёлое орудие. Высокий, статный мужчина, в чьей осанке читалась многовековая история побед и подавления бунтов, стоял на шаг впереди. Лорд ap'Шайн. Глава семейства. Благородная седина на его висках не выглядела признаком возраста — она выглядела как патина на бронзе, как доказательство того, что этот клинок прошёл через сотни битв, не затупившись. Я видела его всего раз в жизни, на каком-то удушающе-официальном приёме много лет назад, и тогда он показался мне живым монументом, сошедшим с постамента. Сейчас он не стал человечнее. Он стал опаснее.