Книга Дом отравы и крови, страница 78 – Алексис Л. Менард

Если повезет, я вернусь до того, как Камилла спалит мою квартиру.

Когда снова приходится вскрывать замки традиционным способом, становится сложнее управляться с ними одной рукой и еще сложнее – не шуметь при этом. По ту сторону двери из мореного красного дерева раздался стон, и я прервался, выглянув в коридор, чтобы убедиться, что никто не придет узнать, что случилось. Вокруг по-прежнему было тихо.

Замок со щелчком поддался, и я приоткрыл дверь примерно на дюйм, беззвучно повернув латунную ручку. Комнату окутала густая темень, лишь одинокая свеча горела на прикроватном столике, и ее слабый свет падал на грузную фигуру, замершую под теплым стеганым одеялом. Петли чуть слышно скрипнули, когда я надавил на дверь, проскользнул дальше в комнату – и запер замок за собой.

Старик уже лежал на спине, словно ожидая своей смерти. Самая удобная поза для убийства, которое я планировал совершить – так будет казаться, что он умер во сне. По крайней мере, именно это медик-обследователь должен будет записать утром в протоколе.

Но для начала я хотел задать несколько вопросов.

Как только я схватил Бранвика за горло, он резко открыл глаза, которые расширились еще сильнее, когда он понял, кто я.

— Доброе утро, Исаак. – Я не ослабил хватку, так что воздуха для ответа у него не было. – Я закончу быстро. Меня зовут Николаи Аттано, и десять лет назад мою мать и маленькую сестру среди бела дня убил один из членов Девяти Корон. Ты случайно ничего об этом не знаешь? Если знаешь, моргни дважды.

Он открыл рот, но по-прежнему смотрел на меня широко открытыми глазами.

Я проклял его упорство. Еще один, который решил, что молчание сделает из него героя. Сколько трупов мне еще понадобится, пока кто-то из них наконец заговорит?

— Это твой окончательный ответ, Бранвик?

Его лицо побагровело, крошечные кровеносные сосуды в глазах начали лопаться, кровь залила белки. Я занимался этим так давно, что, казалось, все должно бы происходить естественнее, оставлять меньше грязных пятен на моей душе с каждой новой жизнью, которую я отнял, сжав руку на горле очередной жертвы. Но естественнее оно не становилось. Ужасным казалось все: и их пульс, бешено стучащий под моими пальцами, и их выпученные глаза в попытке проснуться и не видеть больше нависший над ними кошмар. Они цеплялись пальцами за кожаные рукава, пытаясь содрать их с моих рук. Я предпочитал воспользоваться Следом и просто перекрыть дыхание, если выпадала такая возможность. От работы руками мне становилось дурно.

Пульс под моими пальцами замедлился, а потом и остановился, а глаза опустели. Мертв. Как и все остальные, кого я предал смерти, добровольно согласившись служить тем, кто у власти, защищая свою семью и свою свободу, став в обмен на это пешкой в политических играх. Чего бы ни хотел добиться инспектор, теперь он это получил, а я еще на день обрел свободу от островной тюрьмы. Именно ради этой свободы я и шел на такие жуткие поступки, равно как и из страха, что из-за меня пострадает моя семья.

Но чувство вины никуда не уходило, как и бесполезное желание, чтобы жизнь сложилась иначе.

Я плавно отошел от тела Исаака, накрыв его грудь простынями и закрыв ему глаза, чтобы никто не увидел, как он смотрел на меня в последние секунды своей жизни. И только я открыл окно, чтобы спуститься по южной стене, как вдруг раздался шум, от которого кровь застыла в жилах. Дверь открылась, и я услышал леденящий душу визг, который может издать лишь женщина. Тут я понял, почему Исаак не жил с женой.