Книга Поцелуй железа, страница 170 – Клэр Сейджер

— Ах-а… – он поймал мою руку, которая каким-то образом добралась до пуговиц его на его брюках. – Сначала выпей.

— Я не думала, что ты из тех, кому нужно выпить для храбрости, – я усмехнулась и осушила бокал крепкого бренди. – Ну что, теперь рад? – я показала ему пустой бокал. – А теперь трахай меня, пока я не забуду свое имя.

Я рассмеялась, и этот звук раздавался в моих ушах снова и снова. Он поймал мой бокал, когда тот падал на пол.

Когда я успела его уронить? И когда комната начала пульсировать?

Потирая виски, я нахмурилась, глядя, как дышат стены.

— Бас… Бастиан? – мои веки опустились, а руки стали тяжелыми. Я плюхнулась на диван. – Что…? Ты что-то подмешал мне.

Он поморщился.

— Тебе нужно выспаться, а мы пока будем искать твое ожерелье. Это единственное, что я смог придумать, чтобы угомонить тебя.

И хотя я уже не могла достать до него, моя кожа все еще требовала его прикосновений. Я разочаровано хмыкнула.

— Разве ты не хочешь меня?

Вздохнув, он сел на край дивана.

— В этом мире мало вещей, которых я хочу больше.

Мне удалось закинуть ногу ему на колени и задрать платье, но мое тело весило слишком много, чтобы двигаться дальше.

— Тогда сделай это. Пожалуйста.

Фыркнув от смеха, он покачал головой.

— Нечестно использовать это слово, зная, что оно делает со мной, – он взял мою ногу и потер ступню, вырвав из меня стон, когда уверенным движением большого пальца он зажег все мое тело. – Но… То, как ты вела себя, когда я остался в твоей комнате, – он нахмурился, обводя пальцами подушечку на моей стопе. – Такая тихая. Такая неподвижная. В какой-то момент я подумал, что ты умерла, но потом услышал твое осторожное дыхание, словно ты пыталась затаиться, чтобы тебя не услышали.

Он сглотнул и поднял на меня глаза.

— Что-то случилось, да? Твой муж или… я не знаю.

Я затаила дыхание. Я привыкла к тому, что могу читать людей и тем самым узнавать то, что они скрывают, совсем позабыв о том, что сама могу выдать какие-то свои секреты.

Он поцеловал мою ступню. Даже не помню, когда я сняла обувь.

— Когда мы займемся… Когда мы будем спать вместе, я хочу, чтобы ты знала: мы делаем это друг с другом, а не только я с тобой.

Друг с другом. С тобой. Такие маленькие слова. Такая пропасть между ними. Меня потрясло осознание того, что я никогда не видела разницы и не думала о сексе как о чем-то, что делается вместе, а не совершается надо мной.

Он нежно улыбнулся, без клыков и лукавства.

— Однажды, Кэт, ты попросишь меня быть с тобой, и ты на самом деле будешь хотеть этого. Никаких эльфийских чар, ничего, что могло бы затуманить твой разум. И когда ты попросишь меня, свободно и от всего сердца, я отведу тебя в свои комнаты и не спеша покажу тебе, как это все должно быть.

Веки вяло опускались, но пульс продолжал раздаваться в каждой частичке моего тела… не только от желания, а…

Это было что-то сладостное и горькое, что-то печальное, – то, что нуждалось в нежности, а не в жесткой жадной похоти.

Оно щипало мне глаза, и я ненавидела это.

— Глупости, – прошептала я, чувствуя, как сжимается грудь. – Мне было не хуже, чем любой другой аристократке в браке по расчету.

Он покачал головой и прижал мои стопы к своей груди, позволяя им впитывать его тепло.

— Я видел травмы, Кэтрин. Я знаю, как они выглядят. Это обдирание заусенцев, когда ты думаешь, что никто не смотрит. Это самая контролируемая женщина, которую я когда-либо встречал, бежит сломя голову прямо на меня, ослепленная ужасом. Это когда ты лежишь рядом со мной, неподвижная, как труп, – мышцы на его челюсти напряглись, а шрам на губах побледнел, когда он сжал губы. – Ради твоего же мужа я рад, что он мертв. Если бы он не был мертв, мне пришлось бы самому сделать так, чтобы он умер.