Книга Симбиоз. Моя чужая вина, страница 72 – Майя Фабер

Комната на видео была незнакомой, и Том втянул воздух, словно вспомнил о дыхании — в легких начинало жечь от недостатка кислорода. Съемка велась с потолка с помощью мини-дрона, угол обзора то и дело менялся, а изображение чуть рябило. За столом сидел человек, записывая что-то ручкой на бумаге. Букв Том разобрать не мог. Дверь в комнате открылась, дрон поднялся повыше, снова сменив ракурс. Двое в форме ввели в помещение третьего в наручниках, без сопротивления усадили в кресло, активировали фиксаторы.

Том почувствовал, как тошнота подступает к горлу, на языке появился горький вкус желчи. К его облегчению, звука на записи не было.

Человек встал из-за стола, прошелся по комнате, приложив палец к щеке и постукивая по ней в такт шагам, точно вспоминая что-то. Кивнул охране, выпроваживая ее из комнаты, подключил к креслу пару проводов, посмотрел на пленника и неспешно закатал ему рукава. Сидя на таком же стуле, Том однажды подумал, почему не дать им другую одежду, но понял, что люди не хотят видеть последствий своей работы.

Его трясло, пальцы скребли край стола, отказываясь подчиняться, и он закрыл файл. Поднял руки, уткнулся в ладони лицом. Храп в каморке с усердием возобновился. Хроника продолжалась на остальных файлах. Хроника опытов и пыток. Том, сам не зная зачем, открыл последний. Догадывался, что там увидит, не смог удержаться.

Та же комната, кресло. Существо в кресле, смутно напоминавшее человека: тощее, израненное тело, не способное сидеть без ремней. Стимулировать память болью. Болью. Какому уроду пришла в голову эта идея?

Сидящий поднял голову, безошибочно глядя в камеру. Глаза его из светлых превращались в темно-синие, словно губка впитывала неизвестно откуда взявшуюся краску, — предсмертное свойство, присущее хаарс. Он улыбнулся, оскалился диким зверем и уронил голову на грудь. Лаборант подбежал к нему, остановился, не дотрагиваясь, и потянулся к комму. Здесь все было кончено.

Смотреть Том больше не стал, только потер ладонью лицо, задавая себе вопрос — что делали здесь эти записи? Подкладывать их для него — слишком много чести, а для простого совпадения вероятность была маловата.

Краем глаза он заметил движение. Слишком поздно, чтобы среагировать правильно. Справа у входа в каморку стоял Финн, переводя взгляд с него на спящего шефа и обратно.

Проснулась я внезапно и сразу поняла, что-то пошло не так. В груди вспыхнула тревога, неприятно стылая и тягучая, будто кто-то вылил туда ведро ледяной воды. Я приподнялась на кровати и замерла, прислушиваясь. Обычно ночью убежище жило своей спокойной жизнью: Финн что-то ронял или ворчал на непослушные устройства, Том кашлял или мерил коридоры шагами, пытаясь избавиться от очередного ночного кошмара. А сейчас стояла мертвая, неестественная тишина, в которой словно замер воздух, предчувствуя беду.

Я надела старую футболку и штаны. Коридор встретил меня влажностью и холодом, заставившими непроизвольно поежиться. Ощущение пустоты и одиночества усилилось настолько, что захотелось громко выругаться, просто чтобы разрушить эту удушающую атмосферу.

Первым делом я направилась к комнате Тома. Дверь оказалась распахнута настежь, как если ее бросили в панике, и от этого сердце неприятно сжалось. Заглянув внутрь, я остановилась на пороге, пытаясь справиться с подступающей волной страха: кровать измята, простыни сброшены на пол, а вещей Тома нигде не было видно. Точно его вообще здесь никогда и не существовало.