Книга Симбиоз. Моя чужая вина, страница 113 – Майя Фабер

На полу у самой дальней, новенькой и блестящей решетки неподвижно сидел человек, прислонившийся к ней спиной.

Шаг. Еще шаг.

Человек, полусидящий впереди, в десятке метров от него, шевелит рукой, дергает коротко и конвульсивно. Том ничего не слышит и почти ничего не видит, уши заложены, в горящих огнем глазах — песок и мельчайшие осколки. Он фокусируется на человеке, идет к нему, едва держась на ногах.

Рука словно призывает, убеждает, что ее хозяин все еще жив. Том не может понять, кто это, не может разглядеть — одежда изодрана и пропитана кровью.

Длинная, слишком длинная дорога, Том чувствует, что не дойдет, но снова делает шаг, не отрывая взгляда от цели. Не обращая внимания на подламывающиеся ноги. Из стопы торчит вверх осколок кости, Том видит его, но отстраненно, издалека, как чужой. Левая рука не слушается. Он не чувствует боли, у него просто нет сил. Нет сил, чтобы идти. Нет сил, чтобы жить.

Шаг. Еще шаг.

Том пришел в себя, стоя на коленях. Одной рукой он упирался в пол, а другой пытался надавить на висок достаточно сильно, чтобы унять боль. Рукоять бластера впивалась под ребра.

Том поднялся на ноги. Пошатнувшись, едва успел вытянуть руку и упереться в стену. Проморгался. Выждал пару секунд, пока мир перестал кружиться, и двинулся к Финну, вцепившись в собственную руку и прикрывая ладонью шрам на запястье — волшебную успокоительную кнопку, которая совсем не помогала от дурных предчувствий.

Хорошее здесь место, и нет ни одного свидетеля.

— Прием. Доставка сладкой выпечки прибыла. — Том потряс Финна за плечо, но не слишком аккуратно, времени на церемонии не было. Решил, что приходить в себя напарник сможет и по дороге. По телу под пальцами прошла крупная дрожь.

Финн открыл сухие красные глаза, сосуды в них вздулись причудливой сеткой. Смотрел не на Тома, даже не перед собой, а куда-то в другой мир, куда нет дороги простым смертным. Вяло пошевелил прижатыми к груди руками, словно хотел что-то сделать, но передумал.

— Я и говорю, в дерьмо тянет. — Том поднял Финна за шкирку, поставил на ноги и повертел, отряхивая с него грязную землю, а заодно проверяя на наличие ранений. Парень остался стоять, покорившись судьбе и не проявляя никакого интереса. Не считая внешнего безразличия, он был цел. Кроме рук.

Том достал баллончик с протухшими бинтами, потряс в вытянутой руке — черт его знает, вдруг еще рванет. Повезло, что с собой был именно он, а не какая-нибудь ядовитая краска.

— Руки! — рявкнул Том.

Финн поднял ладони и посмотрел на них, будто первый раз видел. Под налипшей мокрой грязью ладони были исцарапаны и разодраны, темная земля вперемешку с алой кровью размазалась по ним причудливым узором, ногти были обломаны до мяса. По телу Финна снова прокатилась дрожь.

Том пожалел, что не прихватил воду. Искать было поздно, так что он открыл баллончик и выдавил содержимое Финну на руки. В нос ударил ненавистный запах антисептика.

— Размазывай, — скомандовал Том, и Финн кое-как прислонил одну руку к другой.

Процесс затягивался, а время застывания, указанное на баллоне, составляло половину минуты. Том схватил Финна за запястья и резво потер его ладони одну о другую. Развернул их вниз и выдавил остатки бинта на ногти. Серо-белая тягучая масса — Том не был уверен, нормальный ли это цвет, — как живая, обволакивала кожу, впитывала кровь, пока не стала тошнотворно-коричневой. Баллончик опустел — или остальное давно присохло ко дну.